Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

– Фактически наша столица. Еще на всех трех Бознях люди живут, но только на ближайших к нам окраинам.

– Да я не местный. Тут не ориентируюсь. А в моем времени тут в основном леса были. – И взглянув на недоуменное выражение лица Афанасьева, поправился: – Моем, я имею в виду в девятом веке.

К этому моменту у ворот, заметив необычное оживление, начали собираться люди, и Фомичев со всем сопровождением повернул обратно. Местные, для которых тайна портала оставалась нераскрытой, с интересом смотрели на внезапно появившихся незнакомцев и тихонько переговаривались, гадая, кто это и откуда прибыли. Одеты они были непривычно, хотя в эти времена носили кто что смог добыть. Фомичев же вполне ожидаемо отметил про себя, что детей не увидел. Мелькнули всего лишь несколько лиц обоего пола, кого еще как-то можно было причислить к молодежи.

– Здравствуйте! – громко поздоровался Фомичев с местными.

Ему ответили вразнобой несколько голосов.

– Все же как-то зябко у вас! – передернул плечами Фомичев, обращаясь уже к Афанасьеву. – Даже хмель прошел.

– Мы привыкли, – флегматично ответил тот.

– Ладно! Посмотрели, себя показали. На сегодня, я думаю, достаточно. Давайте завтра, скажем, в девять утра встретимся и начнем обсуждать, чем мы сможем быть друг другу полезными. Вы вопросы и предложения готовили? – Фомичев вопросительно смотрел на собеседника.

Тот пожал плечами.

– Как-то за рутиной повседневных забот выживания об этом не думали. Не до того было. Да и уже не верилось, что может что-то измениться. Активация портала застала нас врасплох. Меня вначале интересовал только аспект безопасности. Что представляет из себя ваш мир и ваши возможности, я пока не знаю. Возможно, у научников что-то осталось. – Афанасьев вопросительно посмотрел на гражданского из их делегации.

Тот не отреагировал, будучи погруженным в себя. Он вообще оказался крайне неразговорчивым человеком. Правда, пил наравне с другими, но был молчалив, и лишь блеск глаз и задумчивый взгляд подсказывали, что этот день не оставил его равнодушным.

– Добро! – подвел итог Фомичев, протягивая руку для рукопожатия. – Тогда завтра в девять собираемся у нас. Вас встретят у портала.

Они расстались с Афанасьевым, и их проводили до портала. На их же стороне уже вовсю, согласно утвержденному плану, оборудовался контрольно-пропускной пункт.

Фомичева догнал Никодимов и, пристроившись, пошел рядом.

– Владимирыч, ты понял? – негромко задал тот вопрос.

– Ты про стратегический ресурс, которым мы обладаем? – вопросом на вопрос ответил Фомичев. И, увидев подтверждающий кивок, продолжил: – Понял. А ты прям светишься!

– Ну так! Гора с плеч! Правда другая проблема вырисовывается.

– Какая? – переспросил Сергей.

– Люди захотят узнать, уцелели ли их родственники? И если да, наверняка захотят перетащить их к нам. У нас всяко лучше, чем там.

Он мотнул головой, указывая в сторону портала.

– Вот завтра этот вопрос и задашь! И я не думаю, что многие найдутся.

Время «Ч». Земли королевства Памплона

Тксилар, в крещении Теодор, стоя на деревенской площади, вместе с соседями внимательно слушал речь приезжего рыцаря средних лет и среднего же роста. Рыцарь, одетый в далеко не новую кольчугу, с отчетливо видимыми заплатами на старых прорехах, клепаный каркасный шлем со следами множества ударов, на неплохом коне, вещал селянам о том, что ему, рыцарю Лопе Младшему и его знамени, королем Памплоны Фортуном Гарсесом поручено охранять и оборонять их селение от сарацинов. Селение их, состоящее из двух дюжин домишек, обнесенное невысокой стеной, сложенной из камней, находилось далеко от других, но стояло на дороге через горный перевал. Хотя дорогой эту тропу, проходящую прямо через деревушку и по этой причине имевшую двое ворот, можно было назвать только условно, но она позволяла обойти крепости, стоявшие на других, настоящих дорогах. Поэтому и прислал король сюда отряд. Время для этого им выбрано было правильно – только днями ранее горные тропы освободились от снега и стали проходимыми. Сарацины знали об этой тропе и селении на ней, поэтому не забывали заглядывать сюда. Слава всем богам и новому мертвому тоже, но до сих пор взять приступом селение у них не получалось. Окружить его было невозможно, а нападать приходилось только с одной стороны и, как правило, присылаемые королем воины вместе с мужчинами селения приступы отбивали.

На поясе у рыцаря в старых вытертых кожаных ножнах висели каролинг и кинжал, а за спиной находился круглый щит, тоже далеко не новый. В общем, рыцарь не выглядел богатым. Да и откуда в их королевстве, беспрерывно воюющем с франками на севере и сарацинами на юге, взяться богатому рыцарю? Уже то, что рыцарь дожил до своих лет, было большим везением, с одной стороны, и говорило о богатом воинском опыте, с другой. И телохранитель у него имелся. Высокий мощный воин, снаряженный так же, как и хозяин, но без шлема, который сейчас висел у него на поясе. Он сидел на коне, стоявшем чуть позади рыцарского. Воин был готом. Об этом говорили светлые кудри, крупные рубленые черты лица и холодные небесно-голубые глаза. Которые сейчас безотрывно смотрели на жену Тсилара Мейт. Тсилар и Мейт были коренными кантабрийцами – невысокими, с каштановыми волосами и тонкими чертами лица. Они тоже были светлокожими, но это если сравнивать с людьми, живущими на равнине южнее. Рядом же с этим готом вряд ли их можно было назвать таковыми. Тсилару этот взгляд не нравился, и он, пристально глядя в глаза воина, задвинул Мейт за себя. Среди односельчан он выделялся широкими плечами и мощными руками. А где вы видели тщедушных кузнецов? Это особенность профессии. Он, кстати, был единственным кузнецом на десяток окрестных селений. Говорят, раньше были кузнецы и в других деревнях по соседству, но стрелы сарацин профессии не разбирают. А новые люди не стремились селиться в этих местах. Но рядом с этим готом Тсилар смотрелся подростком, несмотря на свою силу и не юношеский возраст двадцать пять лет. Гот, на взгляд Тсилара, был ему ровесником. Мейт, имевшая второе имя по крещению Марта, была на девять лет моложе мужа. Она была уже второй женой кузнеца. С первой, которую звали Зондуа, ему не повезло. Та долго, почти пять лет, не могла понести, а потом, когда это случилось, умерла при родах вместе с так и не родившимся его ребенком. Прожив в одиночестве два года, Тсилар взял себе новую жену. Этот выбор оказался более успешным. Несколько