Двадцать два несчастья. Том 4 - Данияр Саматович Сугралинов

— Спасибо! — поблагодарил ее и торопливо вошел в кабинет.

Это было узкое неудобное помещение, до самого потолка которого высились стеллажи с папками. Их было столько, что я ужаснулся — и как здесь можно хоть что-то найти? Оставшееся пространство заполнили пара письменных столов и многочисленные вазоны в огромных кадках и без оных. Для воздуха и людей места уже не оставалось.

За главным столом сидела очень полная пожилая женщина в очках и с выщипанными в тоненькую ниточку бровями. Поверх пиджака у нее была накинута видавшая виды жилетка-телогрейка (в кабинете стояла прохлада).

Женщина посмотрела на меня и спросила усталым голосом:

— На какое отделение? Откуда вы?

— Нейрохирургия, — ответил я. — Из Казани.

Она тяжело вздохнула, поправила очки и, глядя прямо на меня, произнесла:

— Молодой человек, у нас на нейрохирургию уже четырнадцать человек на место. Как с ума посходили в этом году. Причем все закончили московские вузы. А вот на малую хирургию почти нет конкурса.

— Нет, спасибо, я хочу на нейрохирургию, — категорически покачал головой я.

— Да поймите же! — терпеливо, словно маленькому, принялась разъяснять мне заведующая аспирантурой. — Там на конкурс идут соискатели, которые окончили вузы с красными дипломами. Кроме того, они еще во время учебы ездили по конференциям, много выступали и писали научные статьи. Так что для них поступление — чисто формальное мероприятие. Потому что их давно уже научные руководители себе выбрали и ждут. Понимаете?

— Понимаю, — ответил я.

— Подаем на малую хирургию? — просияла она, довольная, что так ловко убедила провинциала и теперь у нее все квоты Министерства образования будут закрыты.

— На нейрохирургию, — упрямо покачал головой я.

— Давайте ваши документы, — нахмурилась заведующая. Настроение у нее резко ухудшилось.

Я протянул папку. Она принялась извлекать листы и сверять их со списком в инструкции. И вдруг подняла голову:

— Простите, а вы где работаете? Здесь, в характеристике от профсоюза, написано, что вы проработали в Казанской городской больнице до октября 2025 года. А сейчас где работаете? Я характеристики с нового места работы что-то не вижу.

— Массажистом, — пришлось признаться мне, хоть и не хотелось.

— В смысле, массажистом? — Глаза заваспирантурой округлились, и она стала похожа на удивленную канарейку.

— В прямом, — ответил я. — Делаю массажи. Причем хорошо делаю. Могу и вам сделать. Бесплатно.

— Да погодите вы! — сердито фыркнула заваспирантурой и обратилась к девушке, которая сидела за компьютером с двумя мониторами: — Клара, что там в последней инструкции из ВАКа сказано было?

— Что аспиранты и докторанты должны работать в больнице, ВУЗе или в научно-исследовательском учреждении, — ответила Клара, не отрываясь от монитора.

— Вот! — укоризненно произнесла заваспирантурой и для дополнительной аргументации подняла палец. — Я же помню, что что-то такое точно видела! Вы понимаете, что без официальной ресурсной базы для проведения научных исследований никто вас к защите диссертации не допустит? Никогда! Да меня же потом спецсовет с потрохами сожрет!

— Почему? — удивился я. — Теоретически я же могу и из Росстата брать данные? Это мое дело!

— Уважаемый! — насмешливо фыркнула дама. — Есть инструкция! Даже если предположить, что вы настолько потрясете своим научным открытием спецсовет и на защите, как говорится, за вас все хором бросят белые шары, в ВАКе вашу диссертацию не пропустят. Стопроцентно!

— К-как? — пробормотал я.

На моих глазах рушился мир, надежды на дружбу и общение с дочерью. И с сыном.

— П-почему не пропустят?

— Потому что есть инструкция! — устало ответила заваспирантурой, сняла очки и потерла переносицу. — Я вам это сразу говорю, Сергей. Найдите нормальную работу в больнице, в любой больнице, даже в самой захудалой, и мы только рады будем принять у вас документы. Нет, не принять документы у вас я не имею права, но вы же сами все понимаете…

Я понимал. Великая Бюрократическая Система, итить ее!

Есть дурацкая инструкция, которую сочинил очередной эффективный менеджер. А их нынче, этих недоученных кризис-менеджеров с великими амбициями, развелось больше, чем простых профессионалов. И эти паразиты вытеснили уже почти всех более-менее нормальных специалистов практически во всех отраслях. И продолжают вытеснять дальше, не гнушаясь никакими средствами для достижения целей. Сочиняют инструкции, приказы, правила. Но совершенно не смотрят, адекватные ли эти бумажки или так — филькины грамоты, которые только тормозят работу.

И ничего не поделаешь. Система. Причем такая, что раздавит и не заметит. Не то что моя Системочка…

У меня аж в глазах потемнело.

— Ну не расстраивайтесь вы так, — попыталась успокоить меня заваспирантурой. — Найдите работу по специальности. По нейрохирургии.

— Я не знаю, что и делать, — тихо проговорил я, почти равнодушно наблюдая, как мой новый мирок рушится прямо на глазах.

— Да что, в Казани больниц нет?

— Понимаете, у меня с завотделением конфликт, — тихо пояснил я. — И он поклялся, что я работу в Татарстане не найду.

— Так что, в другом городе нельзя найти?

— Из любой больницы сначала позвонят ему и спросят, — обреченно ответил я.

— Так езжайте в село! — вдруг подала голос Клара. — Тоже мне проблема! Поработаете там пару лет, пока диссер наваяете. Оттуда уж точно звонить никуда не будут. Выберите самое забитое село и мотайте туда. Пересидите, защититесь, потом вернетесь и поставите их всех на место.

— Клара, вы чудо! — У меня словно глаза открылись.

Но все же оставался один вопрос, который нужно было уточнить. И я спросил:

— Если я, грубо говоря, завтра поеду в село в больницу…

— В ФАП, — подсказала опять Клара. — Сейчас есть госпрограмма, и ФАПы хорошо поддерживают. Вам там, в селе, еще и жилье дадут, и подъемные. Плюс ипотеку можно под маленький процент брать. Особенно арктическую.

— Да. Поеду в ФАП, — согласно кивнул я. — Но может пройти и неделя, и даже две. А документы вы прекращаете принимать через три дня.

— Все верно, — подтвердила заваспирантурой. — Но вы же можете поступить хитрее. Подать документы не в аспирантуру, а на соискательство. Зато и временных рамок у вас тоже не будет. И главное — там никакого конкурса нет.

— Спасибо! — радостно воскликнул я и добавил: — Тогда вернусь через