Двадцать два несчастья. Том 4 - Данияр Саматович Сугралинов

неделю-полторы. А папку мою, пожалуйста, все-таки возьмите. И мой реферат отдайте или профессору Илларионову, или академику Шольцу. Это по их направлениям я хочу проводить исследования. Может, кто-то из них меня и возьмет, когда почитает.

Заваспирантурой неуверенно кивнула, явно сомневаясь в моей способности поразить научной новизной профессора Илларионова или академика Шольца, но, главное, документы приняла:

— Хорошо, — усмехнулась она, но потом со строгим видом добавила: — А на папке, вот смотрите, пишу сверху простым карандашом: «Обещал привезти характеристику и справку с места работы через одну-две недели». Так что не подведите меня, Сергей.

— Привезу! — поклялся я. — Спасибище вам огромное! Вы золото, а не человек!

И с этими словами я выскочил из кабинета.

— Все нормально? — шепнула Носик, устремляясь в кабинет после меня.

Я кивнул. Не хотел ее пугать. Пусть сдает документы нормально.

Маруся меня ждала. Стояла у стенки, не обращая внимания на возню во взволнованной очереди и шум.

— Куда идем? — спросила она, выключая телефон.

И тут я не выдержал:

— Маруся! — проговорил я, еле сдерживая волнение. — Я же был очень близким учеником вашего отца. И когда его хоронили, даже не знал об этом. А я так хочу отдать дань его памяти за все, что он сделал для меня! Понимаете?

Мой голос аж дрогнул, и Маруся это уловила. Ее глаза были полны слез.

— Маруся! Давайте сходим к нему на кладбище! Я так хочу увидеть его могилу! — выпалил я. — Давайте прямо сейчас! Только зайдем в магазин. Я цветы куплю. А то я же не смогу потом с этим жить!

Ответ меня поразил — Маруся резко побледнела, всхлипнула и тихо произнесла:

— Но там нет никакой могилы — его не похоронили…

Глава 7

— К-как это нет? — выдавил я, после того как минуты две приходил в себя.

Мысли взорвались в голове фейерверком. Как это? Неужели я не умер? А почему тогда нахожусь в теле Сереги из Казани? А может ли такое быть, что мы с Серегой поменялись местами? Хотя нет, тогда бы вопрос о моей смерти вообще не стоял. А как же тогда? Непонятного было столько, что у меня аж голова закружилась. Чтобы не упасть, я в изнеможении прислонился к стене.

— Вам плохо, Сергей? — испуганно спросила Маруся. — Вы побледнели сильно. Может, воды дать?

— Дайте, — тихо сказал я хриплым и словно чужим голосом.

Губы не слушались и были словно деревянными.

— Вот. — Маруся протянула поллитровую бутылочку воды, предварительно сняв крышечку и протерев горлышко салфеткой. — Я просто пила уже.

В бутылке оставалось примерно половина.

— С-спасибо, — пробормотал я и сделал глоток.

Фух, чуток стало отпускать.

Мда, я-то думал, что тертый калач, такую насыщенную жизнь прожил, и что после попадания меня уже ничем удивить или испугать нельзя. Но ошибся.

Сделав еще глоток, я немного пришел в себя и задумчиво проговорил:

— Но вы говорили, что он умер…

— Умер, — кивнула Маруся, кусая губы.

У меня отлегло от сердца. Не знаю, чего я так боялся — что вернусь обратно в старое и немощное от болезни тело? Или что? Не знаю.

А вслух спросил:

— Почему тогда могилы нет?

— Потому что хитрая дрянь по имени Ирина… Это новая жена отца, — пояснила она, запнувшись, — решила не тратиться на похороны и место на кладбище. И после того, как тело отца сожгли в крематории, развеяла его прах. Якобы по желанию отца.

Я вспыхнул. Никогда я не высказывал таких пожеланий! Но перед Марусей показывать свои эмоции было нельзя — не так поймет. Потому что каким бы я любимым учеником ни был, так убиваться и переживать из-за похорон по сути чужого человека по крайней мере странно.

Поэтому я сделал еще один медленный глоток, взял себя в руки и сказал:

— Ужас какой…

— Да, ужас, — кивнула Маруся. На ее глазах выступили слезы, и она пожаловалась: — Мало того, что похороны не сделала, не дала ни нам с Сашкой, ни коллегам и ученикам попрощаться с отцом, так она еще и… — Она не договорила и всхлипнула.

— Слушайте! — внезапно пришла мне в голову мысль. — Есть идея!

Маруся была вежливой девочкой, к тому же она явно прониклась ко мне доверием, видя, как я отреагировал на известие о смерти ее отца. Видимо, ей и поговорить было не с кем, некому пожаловаться, поэтому она сдержала скептическое выражение, чтобы не обижать меня.

Но я не акцентировал на этом внимание и продолжал:

— Дело в том, что ваш отец перед смертью дал мне ключи от своей квартиры.

— Что-о-о-о? — вытаращилась Маруся. — Зачем?

— Он планировал экспедицию и хотел, чтобы я по необходимости мог из его компьютера брать информацию.

— А Ирина? — удивленно округлились глаза у Маруси, став как тарелки. — И давайте уже на ты? Терпеть не могу эти расшаркивания. И папа не любил.

— Хорошо. — Я слабо улыбнулся и помолчал, прикидывая, сколько можно рассказать. — А я уже один раз ходил туда. Ирина меня видела — застала, когда я копировал данные с компьютера твоего отца.

— С Мальдив?

— Ага. Почему-то неожиданно вернулась.

— Так у нее же проблемы были, — хихикнула Маруся. — Сашка… это мой старший брат, так вот он в суд на нее подал, пришлось возвращаться.

— А по какому поводу подал? — не смог унять любопытства я.

— Дела семейные, — ушла от ответа Маруся.

Мне оставалось лишь кивнуть, хотя было так любопытно, что ой. Но ничего, рано или поздно я выясню все.

— И что Ирина? — не выдержала Маруся. — Не вызвала полицию? Представляю картину.

— Нет, — покачал головой я. — Я объяснил все. И она прицепилась, чтобы я помог перевести деньги за гранты. Но про то, что Сергей Николаевич умер, она не сказала.

— Все ей денег отцовских мало, — презрительно процедила Маруся. — Доила бедного отца, а он из-за своей науки и не видел ничего. Выцедила все, что можно было, и в могилу свела…

Она осеклась, вспомнив, что даже могилы нет.

— В общем, смотри, Маруся, — перевел разговор в конструктивное русло я. — Ключ у меня есть. Узнав, когда Ирины не будет