Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная

— И поцелуи все тоже! — Погибать — так гордо! Чтоб Кощею икалось!

— И не хотелось вовсе, у меня у самого от девок отбоя нет! И все на год вперед расписано!

— Ах так! — возмутилась я такой богатырской неприступности. — Ну знай же, что я давно помолвлена, обручена, обречена, окольцована, забронирована и зарезервирована!

— И я тоже не свободен! — рявкнул богатырь. — Так что не разевай роток на чужой пирожок!

Я открыла рот и закрыла, осознав, что, если не договорюсь, быть мне тем съеденным пирожком, а потом и оглушенных ежек очередь придет.

Я судорожно размышляла, не припрятано ли где у меня хотя бы одного маленького завалящего поцелуя в щечку?

Тишина длилась некоторое время, пока я не услышала над собой недовольный бубнеж в сторону:

— А трансформационные зелья есть?

— Сварю хоть ведро! — быстро отреагировала я, жить-то хотелось.

— Цы… — цыкнул зубом террорист-вымогатель, осмотрел свою лысую, всю в порезах морду в зеркале и решительно сунул ножичек в ножны: — И так сойдет!

А дальше пошла ловля блох: богатырь профессионально заскреб в затылке, раздумывая.

— Орудие мое почти все магическое, стоит вдарить — сила меча к ней перейдет. — И мотнул головой на окоченевшую русалку.

Ундина медленно отходила от гипнотического скрежета.

Зверотырь почесал бритую морду, которая буквально на моих глазах обрастала шерстью обратно. Зачем бриться, спрашивается, если у него и волосяная регенерация на плюс сто работает?

— Да и в рукопашную с ней не больно-то свяжешься, — в раздумьях чесал лоб герой. — Такой желтоватый оттенок плавников о ядовитости нечисти предостерегает…

— Так что ж нам делать?

— Что-что… бежать. Хоть это и не наш метод. — Последнюю фразу зверотырь больше прорычал сквозь зубы, а вслух сказал. — Потому держись крепче!

И подхватив меня на руки, закинул на плечо и драпанул прочь.

— Я не поняла… — ощерилась ундина, еще до конца не осознав, что еда улепетывает со всех ног. — Закусь, ты куда?

— За кудыкину гору! — огрызнулась я, осознавая, что все это время не только я любовалась стомеговаттной богатырской сексуальностью, но и селедка эта нечищеная слюни пускала.

За спиной раздался дикий вой, полный разочарования и ярости.

Хищники всегда реагируют на движение, и ундина неслась вслед за нами, позабыв про горку бесчувственных ежек и россыпь нокаутированных богатырей. Короче, хорошо, когда хищника что-то отвлекает от их жертв. Плохо, если это ты. В нашем случае мы перестарались. Ундина полностью отвлеклась на нас, позабыв про все.

— Поверхность! Ядрить ее мухомор! Здесь она нас не достанет! — Мы с богатырем, словно ошпаренные кошки из кипятка, одновременно выскочили на сушу. И тут же повалились на землю, тяжело дыша: кто никогда не бегал под водой, тот не знает, что это такое. Бежишь и словно все озеро за собой тащишь, будто вцепилось оно в тебя. Мне без богатыря никогда бы от хищницы не удрать. Слишком легко скользит мясолюбивая нежить сквозь толщу воды, словно маслом намазана.

Никто не в состоянии сопротивляться давлению воды, Скел же смог, он вынес нас на спасительную сушу.

На мелководье плескалась ундина. То как акула, полностью уходя под воду и демонстрируя нам спинной плавник, злобно рассекающий поверхность воды, то как сом, бороздя озеро и злобно пуская пузыри. Время от времени нежить щелкала зубами, словно кот, увидевший за окном недостижимую птичку, но на сушу выбраться не пыталась. Здесь она сама бы вмиг превратилась в добычу.

А за нашими спинами зажигались огни в десятки рядов. Я не сразу заметила, однако мир вокруг нас поразительно изменился.

Мы с богатырем сидели вымокшие и дрожащие, прижимаясь друг к другу от холода. Изучать темную и непроглядную местность мы не горели желанием, мало ли какая еще нечисть и нежить здесь бродят. И тем не менее место нас пугало. Черное озеро в лесу, а в воде отражаются ряды желтых огней и такие же возвышаются в мрачном небе над лесом.

— Странные огоньки, кладбищенские, что ли, и камень неудобный, какой-то квадратный… — посетовала я на ступеньку, что пригрела наши зады.

— Мы не в сказке, — определил зверотырь, вытирая воду с наглорылья. — Это реальность.

Я даже икнула от удивления! Как я могла не узнать родной дом? Травленая многочисленными сказочными опасностями и изнаночной нечистью, я даже окна домов приняла за потусторонние огни, разглядев в них светящиеся квадратные могилы, и с опаской ожидала, что оттуда выскочит нечисть!

— М-дя… проблема, — пробормотал богатырь.

А я не слушала его недовольное ворчание, я задыхалась от нахлынувших на меня чувств. Мой мир, моя реальность, мой дом, мама, в конце концов!

— Я вернулась! — С этим воплем я сорвалась с места и ринулась прочь. Куда? Сама не знаю. Вероятно, на ближайшую остановку. Неважно, в каком я городе, не имеет значения, как далеко от своего дома! Я добуду деньги, украду в крайнем случае, поеду автостопом, побреду пешком, но я доберусь до своих! Я так давно не была дома!

Резкий рывок сбил меня с ног, и я полетела носом в родненький асфальт.

— Не получится, сказка не отпустит, — послышалось за спиной. Мне показалось или в этом всегда надменно издевательском голосе прозвучали нотки сочувствия?

Отлипнув от асфальта, я собрала себя на четвереньки и обернулась. Богатырь все так же сидел на бордюре, подперев кулаком щеку, и печально рассматривал круги на воде.

А в озере ухахатывалась ундина. Прям-таки покатывалась со смеху и тонула, пуская пузыри и захлебываясь водицей.

— Далече, закусочка, убежала?! Что-то гор я не вижу!

Я смотрела на свое тело и медленно осознавала: я не смогу вернуться, сказка и вправду так просто не отпустит. От моей ноги тянулся светящийся магический след и скрывался в глубине чернильных вод, такой же мрак был на небе и в моей душе.

Я так просто не вернусь. Тоска сдавила грудь и горло, не позволяя вымолвить ни слова. Хоть как-то выразить свои чувства и хотя бы через это получить облегчение.

Мои оковы означали еще одно: я не увижу маму, по которой так сильно соскучилась. Хотя ей вдвойне тяжелее. Сначала узнать, что умерла бабушка, а потом понять, что и я пропала.

И самое обидное, что вот он, мой мир, в который мы хотели с Кощеем отправиться в наш медовый месяц и повидаться с моими родными. Сказать, что я жива и со мной все в порядке. Теперь ни свадьбы, ни медового месяца, ни реальности.

В бессилии что-либо сделать я тихо заплакала.

А в довершения всего из грозовых туч стал