Тактик 11 - Тимофей Кулабухов

Я покинул шумную колонну, лагерь и направился вслед за провожатыми вглубь леса, к тому месту, где старая шаманка Морриган устроила своё святилище.

Чем дальше мы с охотниками и Гришейком углубились в лес, тем тише становилось вокруг. Шум лагеря сменился шелестом листвы и пением мелких голосистых птичек. Воздух стал чище, пах мхом и влажной землёй. Здесь, вдали от скоплений народа, мир казался проще.

Путь занял не более часа. Даже с учётом низкой скорости колонны по лесу, я отстану от них, но нагоню к тому моменту, когда Штатгаль станет на стоянку в северной части леса.

Святилище Морриган не было зданием. Это была просто здоровенная поляна, в центре которой рос огромный, в несколько обхватов древний могучий дуб. Его ветви, словно руки живого бога, раскинулись над землёй, создавая защитный купол. Под дубом, у его корней, тлел небольшой костёр, и вьющийся от него дымок пах десятками незнакомых мне трав. Вокруг были расставлены и развешаны тотемы из костей, черепов животных и пучков перьев.

Шаманка сидела у огня, перетирая что-то в каменной ступке. Она не подняла головы, когда я вышел на поляну. Словно знала, что я приду. Её сгорбленная фигура в потёртых кожаных одеяниях казалась неотъемлемой частью этого места.

Орки-охотники остановились на подходе к дубу, а я жестом остановил Гришейка. Дальше мне надо пройти одному.

Земля около дуба была покрыта тлеющей листвой как ковром.

Я подошёл и остановился на некотором расстоянии. Она не принадлежала к моей среде, не входила в число лидеров кланов. У неё была свой мир, свои правила и я уважал её границы.

— Шаманка, — произнёс я, и мой голос прозвучал в лесной тишине непривычно громко. — Вы приглашали меня к себе.

Она медленно отставила ступку и подняла на меня глаза. Её лицо было покрыто такой густой сетью морщин, но глаза были ясными и пронзительными. В них не было ни страха, ни подобострастия. Только мудрость.

— Герцог, — её голос был сухим, как осенний лист. — Ты уходишь. И твоя Орда уходит.

— Я пришёл попрощаться, — сказал я. — И предложить тебе место в Газарии. Твоя мудрость — ценный ресурс. Она будет нужна нашему народу, когда он начнёт строить новую жизнь на новых землях. Твои знания о травах, духах и традициях могут спасти сотни жизней.

Я говорил с ней, апеллируя к прагматике и эффективности. Я предлагал ей не милость, а скорее, выгодный контракт.

Морриган слушала меня, не перебивая. На её лице не отразилось ничего. Когда я закончил, она несколько мгновений молча смотрела в огонь, словно советовалась с ним.

А потом она медленно покачала головой. Её движение было плавным, как сгибающаяся на ветру ветка.

— Дерево не может уйти со своей земли, герцог. Его корни слишком глубоко вросли в почву. Они помнят каждого, кто был похоронен под ними. Мои корни здесь. В этом лесу. В этой земле. Если я покину их, просто стану сухой веткой.

Её отказ не был эмоциональным. Она говорила о чём-то базовом, основополагающем. Собственно, я предполагал, что она откажется, но нужно было попробовать.

В каком-то смысле она была частью этой экосистемы и её перемещение нарушило бы её собственную природу. Я понял, что настаивать бессмысленно.

— Я не могу забрать с собой лес, — тихо сказала она, словно прочитав мои мысли. — Но я могу позаботиться о нём, когда вы уйдёте. Я останусь здесь и буду говорить с духами. Ждать, когда придёт моё время присоединиться к ним.

Немного помолчав, она оглядела свою поляну.

— Я попросила тебя, Владыка, прийти, — продолжила она, и её пронзительные глаза посмотрели на меня. — Потому что твоя душа неспокойна.

Я неопределённо пожал плечами.

— Духи говорят, что ты не из мира Гинн, родился в другом мире.

Я закашлялся. Вот так вот, с пояса, старая орчиха выдаёт, что я попаданец.

— А это имеет значение, Морриган? — нейтрально спросил я.

— Нет. Ты — это твои поступки, человек Рос, а не то, где ты родился. Духи считают, что ты стал частью Гинн.

— Ну, спасибо и на этом, — я не спешил подтверждать слова духов, потому что хотя принцип, озвученный шаманом Ярдигом «Всем на всех плевать» всё ещё работал, мне не хотелось давать повод отправить меня на костёр как попаданца.

— Ты боишься, причём войной тебя не напугать. Ни войной, ни королями, ни монстрами.

— Не то, чтобы боюсь… Одно существо, называющее себя богом, сказало, что скоро начнётся война богов. Духи ничего не говорят насчёт глобальной войны и мёртвых богов?

Морриган смотрела в огонь некоторое время, потом достала из мешочка на пояске какие-то кости с вырезанными на них символами.

Она разложила эти кости прямо на коленях:

— Да, Владыка.

— Что «да»?

— Да. Мёртвые боги восстанут. Боги игнорируют их уже сотни лет, делают вид, что у павших нет никаких шансов, но… Мёртвые боги готовят нам ужасное. Они злы на нас. Они поменяют сами законы и правила этого мира, прибегнут к хитрости, чтобы победить… Большего духи сказать пока не могут.

Я вздохнул:

— Не было печали. Ладно, спасибо и на этом, Морриган. Ты звала меня ради этого разговора, Говорящая с духами?

— Не совсем. Это то, что нужно тебе. А то, что нужно мне… Первое… Обещай, что позаботишься о тех орках, что станут под твою руку.

— Обещаю, — легко ответил я, — Они не будут первыми или вторыми орками, кто стал под моё знамя, и я забочусь о представителях всех рас, если они часть моего…

— Клана?

— Можно и так сказать. Не хочу говорить — семья. Давай остановимся на клане.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда другой вопрос. Ты предлагаешь дом лесным кланам. Сильным. Тем, у кого есть вождь и структура. Это хорошо. Но что насчёт остальных? Тех, у кого нет клана? Одиночкам, изгоям.

Она подалась вперёд, и её голос, до этого тихий, обрёл силу:

— Что насчёт воина, кого из клана изгнали, потому что он посватался к дочери вождя и получил отказ? Что насчёт семьи, которую изгнали за то, что их ребёнок родился слабым? Что насчёт вдовы с детьми, которую некому защитить? Их много, герцог. Войны кланов оставили за собой тысячи таких. Потерянные