Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

— Вы это уже точно знаете? — перебил меня капитан.

— Это гипотеза, но она согласуется с предварительными расчетами Шойхета, — пожал я плечами. — И с нашими наблюдениями. Так о чем я хотел сказать. Выход тепла из этих конструкций — просто фантастический, запредельный! Два десятка таких башенок спокойно купируют нарастание льда вдоль всей ледовой шапки, да еще без постоянного присмотра — это вам как? Если нам удастся хотя бы приблизительно описать то, как они работают, это был бы настоящий прорыв для энергетической безопасности России! Даже при наших ядерных реакторах — вы не хуже меня знаете, как тяжело доставлять тепло в отдаленные районы.

Капитан задумчиво кивнул.

— Короче говоря, — твердо заявил я, — думаю, что цель оправдывает некоторый риск. Во всяком случае, мы с Тимом готовы рискнуть.

— Ну да, вы рисковые товарищи, — усмехнулся Сурдин. — Но вы также единственные у нас контрольные экземпляры, без нанитов…

— Мы можем по очереди там находиться.

— Допустим. А кто еще?

— Я тоже готов, Виктор Георгиевич, — снова прогудел Чужеслав. — Интересно. Инопланетная техника! В первый раз встретили. И что, просто селфи сделаем на фоне — и назад?

— Хорошо, — подумав, наконец, сказал Сурдин. — План работ составьте, список оборудования и расписание дежурств. Не больше четырех человек там за раз должно находиться. Иван Петрович! И чтобы вы с Тимофеем Витальевичем в разных сменах! Жаль, конечно, разбивать вашу команду, но увы.

Я кивнул. Мне тоже была понятна логика.

* * *

Следующие две недели мы только и делали, что мотались с электростанции на корабль и обратно. Вид «Юры» на орбите сделался для меня знакомым и привычным — а то, помнится, я жаловался, что даже на корабль из космоса поглядеть не дали! (На лунном буксире, который нас к нему вез, окон в пассажирском отсеке не предусматривалось: не для туристов, чай). То есть до этого я его видел только на картинках и видео.

Что сказать — от своих изображений он отличался мало! Утюг и утюг. Реально, такая форма. Она определяется формой антигравитационного поля, которое мы тоже не могли корректировать: не поняли, как. Пришлось строить ровно по схеме в информационном пакете нанитов. Но в итоге сочли, что так даже лучше. Во-первых, на «днище» утюга на всякий случай предусмотрели люки, хотя заходить в атмосферу и не планировали. Во-вторых, такая пирамидальная форма позволяла разместить на боках корабля больше орудийных башенок, у которых будет больше угол обстрела. И тут уж наши оружейники стесняться не стали, оторвались по полной! Благо, опять же, им не приходилось волноваться об энергии: антигравитационная силовая установка — это, как я уже сказал, вещь.

(И да, антигравитационный двигатель сам по себе мощное оружие, но нужно было предусмотреть и нечто, так сказать, «на каждый день». Мало ли.)

Но расписание я составил так, чтобы проводить на «Юре» как можно меньше времени, а как можно больше — на планете. Так сказать, злоупотребление должностными полномочиями.

Ну а что, в самом деле? Кабир и Платон Николаевич с приданными ими «второстепенными биологами» (Артуром Мальцевым из секции безопасности, ветеринаром по образованию, и нашим психологом Лю Феем, тоже имеющим медицинскую квалификацию) пытались, как могли, составить общее представление о местной биосфере, Энакин и Таласса развернули обширнейшую программу планетно-космических исследований — дым стоял коромыслом. Обеим группам помогли все желающие, и квалифицированные, и неквалифицированные. Много всего интересного выяснили. В принципе, я тоже мог бы присоединиться, Эн и Тала обрадовались бы моей помощи, и я действительно помогал им все время, которое мог выкроить. Но даже они согласились со мной, что принцип работы автономной инопланетной электростанции гораздо важнее!

И недели через две у меня в самом деле пошли первые успехи! Неудобно было, что нам с Тимом приходится обмениваться заметками только на корабле, но ничего, дело все равно продвигалось.

В тот день Даша привезла на электростанцию кроме меня еще Ургэла и Еву из инженерной секции. Ургэл — корабельный «дед», улыбчивый кряжистый якут, для которого любая задача была «делом плевым, только разобраться надо». Кстати, анекдотичное «однако» он не приговаривал.

И Ева Воробьева — маленькая, быстрая в движениях девушка, которую мне все время хотелось сравнить с птичкой, что дала ей фамилию. Ева больше занималась кибернетическими системами, так что на станции ей особо делать было нечего — в местные управляющие контуры мы старались не лезть, да и не знали, как подступиться, хотя и нашли несколько терминалов. Однако ей было очень любопытно — так что почему бы и нет? Капитан распорядился, что, раз уж мы удостоверились в безопасности станции, в последующую неделю можно по одному или по двое весь экипаж свозить на экскурсию, даже тетю Виолу.

— Смотрите, — сказал я им, показывая терминал. — Тут довольно просто на самом деле оказалось разобраться, мы когда общую схему нарисовали, сразу стало понятно, что вот эта штука… — я махнул рукой в сторону пульта, — должна управлять мощностью теплового нагрева. А вот там еще пульт — он, прикиньте, позволяет создавать мощнейшие электрические разряды прямо в атмосфере! По крайней мере, должен.

— Зачем это нужно? — удивилась Ева.

— Мы думаем, с помощью таких разрядов они как-то управляли погодой. Хотя не понимаем, как именно.

— А как вы поняли, что станция создает мощный разряд? — с некоторым сомнением спросил Ургэл. — Запускали?

— Нет, Виктор Георгиевич пока добро на это не дал. Так что это гипотеза, не подкрепленная экспериментом, но условные обозначения очень понятные… Тим нашел схему станции. Пойдемте, покажу.

Схема оказалась не на видном месте, а была нарисована на стене — точнее, скорее вплавлена в стену — в чем-то вроде подсобки, на которую Тим наткнулся почти случайно. Талант у него, похоже, был, находить такие места. Условные обозначения и впрямь почти все расшифровывались влет при взгляде на схему, а вот подписи — прямо филькина грамота. Совсем причудливые значки. Хотя не иероглифы, видно, что это алфавит. Что давало надежду когда-нибудь это расшифровать, если принять за аксиому, что писала гуманоидная раса с примерно похожим на наш речевым аппаратом.

Я начал демонстрировать ее Ургэлу и Еве. Последняя прямо залипла на откидные пульты терминалов.

— Поразительно, — пробормотала она. — Все так понятно сгруппировано! Это реально напоминает мне земные клавиатуры!

— Ага, — сказал я. — Вот честно, мы с Тимом даже обсуждали, точно ли это инопланетное. Не провалились ли мы, скажем, в будущее опять — всем кораблем. И это постройки какой-то земной цивилизации. Но