Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

— Капитан, разрешите остаться с Кузнецовым! — тут же сказала Дарья. — Для охраны.

— Или мне, — вставил Ургэл.

— Мы все можем остаться, — сказала Ева. — Чего зря шаттл гонять?

— Не разрешаю, — спокойно возразил Сурдин. — Ургэл Таманович, ожидаю от вас дисциплины и, в случае гибели экспедиции, надеюсь, что вы изыщете способ оставить послание для следующего корабля землян. Всех остальных касается то же. В случае гибели корабля главным назначаю главного инженера Бытасытова. Сурдин связь закончил.

В общем, мы разделились. Без лишних сантиментов и проволочек: все понимали, что время дорого. «Юра» еще пакетом успел сбросить информацию о корабле, который на них напал, и Дарья перекинула ее на мой коммуникатор — то есть попросту в особо навороченные электронные часы, которые носили все на корабле.

После чего легкий шаттл улетел, а я спустился по скобам вниз, в операционный зал энергостанции. Тоже не теряя зря времени — да и неприятно было наверху, на промозглом ветру. Мой защитный костюм грел надежно, но я не из тех, кто любит романтику серого неба и серых волн. Мне бы чего попроще: летний день, цветущий луг, теплая речка…

Сначала я дал шаттлу отлететь подальше. В смысле, просто выждал, рассудив, что, хотя разряд по моей прикидке должен получиться не таким мощным, чтобы поджарить все вокруг в радиусе многих километров, а шаттл оснащен молниевой защитой, лучше не рисковать. После чего направился к тому пульту, который мы с Тимом сочли подключенным к разряднику.

Я, кстати, даже начал догадываться, на каком принципе работает станция и как она получает тепло и электричество. Нет, не атомный реактор — гораздо изящнее. Что-то типа того, как корабль перемещается с помощью рукотворных аномалий, но не в векторном, а скалярном исполнении. Потенциально жутко опасная штука: если в станции что-то разбалансируется, то рванет так, что образуется кратер километров в сто. Если нападающие — действительно из хозяев станции, то их должен напугать сам факт, что я тут засел. Показать им рисуночек красной кнопки… непонятно, как, но, допустим, я придумаю… и они обдристаются.

Пока ждал, я просмотрел все данные, которые были на корабль нападающих.

Оказалось, там не один корабль — целый москитный флот с маткой. М-да, так себе новости. Фотографий в пакете данных не было или они на мой коммуникатор не упали — браслет так себе воспроизводит крупные картинки, никакого голографического модуля, разворачивающего изображение прямо на воздух, в нем нет. Однако пришло описание формы: матка — такой же «утюжок» как наш, москитные кораблики — зализанные веретенца. Значит, на матке стоит антиграв, а «москиты» могут летать в атмосфере. Наверное. Неприятно.

(Тут я краем сознания вспомнил, что создатели всех и всяческих сериалов про космовойны обычно старались разработать уникальные дизайны космических кораблей у разных рас, и усмехнулся. М-да, хотел бы я посмотреть на то, как Россия стала бы строить морские линкоры в форме бублика, а Китай — в форме чайной чашки! Если есть основополагающие физические принципы или инженерные ограничения, они диктуют и форму, и плюс-минус размеры, и даже логику внутренней архитектуры — если вы, конечно, хотите добиться жизнеспособности и удобства в использовании.)

Но если на меня с моей башней оттянется хотя бы часть этих «москитов», уже хорошо.

Я поймал себя на том, что действительно думаю о памятнике неведомой инопланетной цивилизации, как о своей собственности, и усмехнулся. Действительно, что ли, придется взрывать эту башню, как адронный коллайдер? Не хотелось бы. Жалко. И коллайдер было жалко, но его собирались использовать не просто против моей страны, а для убийства ни в чем не повинных людей, в том числе, с шансами, моей собственной семьи. Башня же работала себе тихо и мирно, никому не вредила, только помогала — много веков, как настоящая трудяжка. А вот я втянул ее в разборки!

— Постараюсь тебя не угробить, милая, — сказал я, похлопав по железной стенке ладонью.

Энергостанция, разумеется, никак не отреагировала на мое проявление сентиментальности.

Я добрался до нужного щитка. Откинул его. Так-с, приступим, помолясь, как говаривал дед.

Управление было аналоговым: тумблеры и поворотные переключатели, идеально подходящие для моих гуманоидных пальцев. Сделаны из какой-то пластмассы, чуть подающейся под пальцами, и совершенно не раскрошившейся со временем. Все подписаны, но не буквами, а символами. Разглядывая схему и электрические цепи, мы с Тимом, Чужеслав и прилетавшие туда попеременно инженеры, Сергей Ким и Даня Румянцев, составили что-то вроде короткого словарика, сопоставив символы друг с другом.

Не без внутреннего трепета я повернул тот, на котором красовался круг, рассеченный вертикальной чертой. На Земле это была бы кнопка «выкл», но мы подозревали, что здесь так обозначаются видеовыводы — просто пока не проверяли, потому что не хотели рисковать. Что ж, теперь самое время.

Точно! Гладкая панель над пультом, в которой мы и раньше подозревали видеоэкран, засветилась, показав мне интересный вид: ажурную оградку и торчащее вверх сооружение, которое кончалось чем-то вроде держателя для наконечника отвертки. Верхняя площадка башни и сам разрядник. Мы его уже изучили с помощью дронов, в том числе и самых миниатюрных, способных заглянуть в сопло на верхушке. Сами не лазили.

Ха, ну вот, гипотеза, считай, подтверждена. Это действительно пульт управления разрядником, а мы действительно расшифровали эти значки плюс-минус правильно.

Что ж, осталось проверить вот этот — «продувка». Я перещелкнул тумблер — и с окаемки сопла тут же смело островки инея и снега, которые при сильном арктическом ветре на них все-таки намерзли.

Теперь — «подача напряжения». Ну или что-то типа.

Да! Сопло слабо засветилось: на фоне пасмурного северного неба было очень хорошо видно.

Ну что… Теперь плавненько увеличиваем мощность вот этим поворотным регулятором…

Надо же, как все оказалось просто! Даже не верилось, что для выяснения всех деталей пришлось две недели проводить на объекте каждую свободную минутку, буквально ползать по ней, запускать подводных и летающих дронов… Теперь все это казалось почти не нужным, как будто я интуитивно и с самого начала мог понимать эту энергостанцию.

Синее свечение на конце сопла усилилось, над окружностью заплясали искры. И вдруг, без предупреждения, жахнуло рукотворной молнией — да так ярко, так мощно, что я чуть было не отпрянул от экрана. Ё-ё-моё…

Я абсолютно уверен, что внутренняя часть станции была экранирована от этой красоты, да и мой собственный скафандр служил какой-никакой защитой, однако волосы внутри шлема у меня встали дыбом — возможно, правда, это была