Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

— Что за стены делают на транспортниках… — буркнул он. — Из картона, что ли?

Он быстро оценил обстановку, взглядом пробежался по датчикам, быстро падающим цифрам PSI на экране скафандра, по разлетающимся обломкам. Потом повернулся к девушкам.

— Жить хотите?

Вопрос прозвучал без насмешки. Почти деловито.

— Тогда бегом.

Он уже отталкивался от косяка, увлекаясь в коридор, туда, где ещё оставался воздух и где хаос только начинал набирать форму.

Они почти не успели.

Воздух выходил слишком быстро. Позади — крики людей, метавшихся по отсеку, пытавшихся на ощупь найти аварийные выходы, комплекты скафандров. Крики срывались, превращались в хрипы, растворялись в рёве утекающего воздуха.

Блейк двигался уверенно, будто шёл по заранее размеченному маршруту. Иногда он стрелял — короткими, точными очередями — если кто-то оказывался у него на пути. Без злости. Просто устраняя помехи.

По центральному коридору плавали изломанные тела. В невесомости они медленно вращались, оставляя за собой облака алых брызг, словно кто-то нарочно отметил дорогу, Алиса догадывалась кто. Теперь ветер разгерметизации подхватывал их и тянул вперёд — к Алисе, к Саре, к ним всем.

Впереди с глухим, нарастающим гулом опускалась аварийная переборка, отрезая повреждённый отсек от остального корабля. Алиса сразу поняла: они не успеет.

В глазах темнело, в голове стоял глухой звон. Движения стали вязкими, чужими.

Сара уже не сопротивлялась — отключилась. Блейк тащил её небрежно за воротник комбинезона, как тяжёлый, но неважный груз. Его дыхание оставалось ровным, будто ничего особенного не происходило.

— Не так быстро, — сказал он спокойно.

Он резко зашвырнул Сару вперёд — как куклу. Её тело влетело в проём закрывающейся переборки, ударилось о пол. В следующий момент Блейк просто подставил ладонь, упёрся ногами в пол.

Сервомоторы взвыли. Дверь дрогнула — и остановилась, потом подалась наверх.

Блейк даже не напрягся заметно.

— После вас, Алиса, — сказал он, подталкивая её к проёму, потом протиснулся сам.

Переборка захлопнулась и отрезала шум гибнущего отсека. Звук оборвался резко, почти неестественно — как если бы кто-то выключил мир.

Алиса жадно втянула воздух, пытаясь отдышаться. От резкого перепада давления у неё заложило уши, в голове стоял глухой звон. Из правого уха медленно вылезла капля крови и дрожала цепляясь за мочку.

Они оказались в кафетерии — самом большом помещении корабля. Здесь была и столовая, и игровая зона, место, куда пассажиры собирались по вечерам, чтобы разговаривать, пить, делать вид, что время движется быстрее. Для многих это было единственное, что отличало один день перелёта от другого.

Теперь здесь царил хаос.

Мебель, когда-то намертво привинченная к стенам и потолку, свободно плавала в невесомости, сталкиваясь друг с другом и с телами. В униформе офицеров службы безопасности. Некоторые тела вращались медленно, как будто всё ещё искали опору.

Часть стены отсутствовала. На её месте зиял неровный круг оплавленного, ещё слабо светящегося металла. Остро пахло гарью и кровью. За ним — открытый шлюз.

Десантный бот, машинально отметила Алиса. Мысль была чужой, отстранённой, как пометка на полях.

Блейк отбросил винтовку — просто отпустил, как вещь, которая больше не нужна. Она медленно поплыла в сторону, ударилась о стол и исчезла из поля зрения.

Он крепко схватил Алису за руку. Хватка была железной — она сразу поняла: на запястье потом останутся синяки.

Сару он подхватил небрежно, за волосы. Та так и не пришла в себя.

Оттолкнувшись от края переборки, Блейк полетел к шлюзу, увлекая Алису за собой.

Кафетерий, ещё недавно предназначенный для разговоров и выпивки, медленно вращался вокруг них, превращаясь в безмолвное кладбище.

В десантном боте было просторно. Он явно рассчитывался на куда больший экипаж — человек на двадцать, не меньше. Сейчас пустота внутри только подчёркивала его назначение.

Блейк, не глядя, ткнул в панель герметизации шлюза. Механизм сработал мгновенно, с сухим металлическим щелчком. Давление выровнялось.

Он уверенным движением пристегнул Сару в ближайший свободный ложемент. Та так и не пришла в сознание. Движения Блейка были точными, экономными — без суеты, без лишних жестов.

Алису он усадил рядом. Она вяло попыталась сопротивляться, но силы были слишком неравны, и это стало очевидно сразу, без борьбы. Блейк наклонился ближе, и Алиса заметила едва заметное движение его руки.

Автоинъектор. Он был прижат к её шее.

Тепло расползлось по телу быстро, почти ласково. Мысли стали тяжёлыми, вязкими, словно погружались в тёплую воду. Мир начал терять чёткость.

Не обращая на неё больше внимания, Блейк оттолкнулся и подлетел к пилотскому креслу. Сел. Щёлкнул фиксаторами.

Десантный бот с глухим лязгом отделился.

В иллюминаторах мелькнул удаляющийся транспорт — большой, неуклюжий, всё ещё живой.

Зрение Алисы расплывалось, но, собрав остатки сил, она всё-таки окликнула его, хотела крикнуть, но получился лишь шопот:

— Таймер… Отмени взрыв бомбы. Ты обещал!

Блейк развернулся в кресле. Его улыбка была прежней — ровной во всё лицо, странной, нечеловеческой.

— Алиса, — сказал он спокойно, — я наглый лжец. Никакой бомбы не было.

Ответить она уже не смогла. Изображение Блейка раздваивалось, теряло контуры. Слова перестали связываться друг с другом.

Последней мыслью, прежде чем сознание окончательно погасло, было простое и почти детское облегчение: пассажиры, кто уцелел, в безопасности.

А потом — темнота.

Глава 5

Глава шестая: Алиса

Море всегда казалось мне честным местом. Не романтичным. Просто честным. Вода не лжёт. Она не обещает спасения. Она не играет в идеологии. Она просто берёт, держит или отпускает.

Я стою по колено в прозрачной, абсолютно реальной воде. VR так хорош, что мозг мгновенно соглашается: да, это мир и кажется, что сейчас под ногами — не нейросим, а настоящее море. С запахом соли, тянущим горло ветром, тяжёлым, убаюкивающим шумом.

Я делаю шаг. Потом ещё один. Вода поднимается, я чувствую, как твердеют соски от холода. Я отталкиваюсь и плыву. Вода принимает меня, как всегда — равнодушно. Я набираю воздуха и ныряю. Всё глубже, с каждым взмахом уходя от света на поверхности ко дну.

Мир исчезает. Я гребу ко дну и мир погружается в полумрак.

Только вода.

Гул в ушах.

Тишина.

И странный, такой родной покой.

Я открываю рот и пытаюсь вдохнуть.

И — ничего.

Лёгкие послушно продолжают работать. Мозг не включает панику. Нет этого дикого, животного ужаса, который должен разорвать сознание. Вместо него — тупая, издевательски аккуратная стабильность.

Система заботится