1939 - Роман Смирнов

Итого. — Он поднялся, и все поднялись следом. — Василий Алексеевич, через месяц чертежи упрощённого ППД. Штампованная коробка, минимум фрезеровки. Приоритет — массовость и технологичность, не красота. Ванников — патроны, приоритетный заказ. Кулик — включить ППД в табель егерских и штурмовых подразделений, подготовить наставление по применению. Михаил Николаевич, — это Тухачевскому, — проследите лично.

Тухачевский кивнул. Его холодные серые глаза на секунду встретились со взглядом Сергея, и в них мелькнуло что-то похожее на одобрение. Маршал не любил, когда штатские лезли в военные дела, и Сергея по-прежнему считал штатским, несмотря на маршальские звёзды, которые носило тело бывшего сержанта. Но решение было правильным. И Тухачевский это признал — молча, одним коротким наклоном головы.

Люди потянулись к двери. Дегтярёв задержался: бережно завернул образцы в холщовую тряпку, уложил в кожаный чехол, застегнул ремни. Руки двигались ловко и нежно. Руки человека, для которого оружие было не инструментом убийства, а делом жизни.

Когда все ушли, Сергей подошёл к окну. Серый кремлёвский двор. Часовой у Спасских ворот, неподвижный, несмотря на мороз. Низкое свинцовое небо.

Шесть тысяч автоматов к ноябрю. Не десять, как хотел, а шесть. Но и шесть тысяч ППД — оружие, которого не существовало в реальной истории. Шесть тысяч скорострельных стволов в руках егерей и штурмовиков против финских укреплений, бетонных казематов, снайперов в белых маскхалатах. Каждый автомат — десятки спасённых жизней. И отнятых тоже. Арифметика войны.

Он вернулся к столу, открыл следующую папку. Харьков, завод сто восемьдесят три. Кошкин. Танк А-32. Рабочий день продолжался.

За окном шёл снег, мелкий, колючий, февральский. В марте Гитлер войдёт в Прагу. Но об этом потом.

Сергей раскрыл папку и начал читать.

Глава 9

Стапель

19 февраля 1939 года. Москва, Кремль

Папка была тонкой, всего двенадцать страниц, но весила больше остальных. Не физически. Физически граммов триста, стандартный картон, стандартная машинопись, стандартный гриф «Секретно». Но Сергей, раскрыв её после обеда, после четырёх часов текучки, почувствовал знакомый холодок: он снова наткнулся на вещь, о которой знал из будущего, но до которой здесь ещё не добрался.

«Наркомат судостроительной промышленности СССР. Справка о ходе выполнения программы военного кораблестроения по состоянию на 1 февраля 1939 года».

Справку он затребовал три дня назад, после совещания по пороху. Мысль о канонерках потянула за собой другую, а та третью, неприятную. Канонерки, по сути, баржи с пушками. Импровизация, партизанщина на воде. А что строит флот по-настоящему? Чем занята судостроительная промышленность, гигантская отрасль, десятки тысяч рабочих, миллионы рублей? Сергей помнил обрывками что-то про линкоры. Огромные, недостроенные. Деньги, выброшенные в воду в буквальном смысле. Но детали расплывались, и он попросил Поскрёбышева запросить у Тевосяна полную картину.

Тевосян прислал за двенадцать часов. Нарком судостроительной промышленности, назначенный месяц назад, работал быстро. Металлург по образованию, инженер по складу ума. Из тех людей, которые считают, прежде чем говорят, и не обещают того, чего не могут сделать. Редкое качество среди наркомов.

Сергей начал читать.

⁂

Первая страница, сводная таблица.

Линейные корабли проекта 23, тип «Советский Союз». Четыре единицы.

Головной. Балтийский завод, Ленинград. Заложен в июле тридцать восьмого. Плановый срок сдачи сорок третий год. Готовность корпуса пять целых восемь десятых процента.

«Советская Украина». Завод в Николаеве. Готовность один и два десятых процента.

«Советская Россия» и «Советская Белоруссия». Молотовск. Готовность ноль целых три и ноль целых два десятых процента.

Четыре линкора. Водоизмещение каждого свыше шестидесяти тысяч тонн. Девять орудий калибра четыреста шесть миллиметров в трёх башнях. Бронирование до четырёхсот двадцати миллиметров. Скорость двадцать восемь узлов. Экипаж тысяча восемьсот человек. Самые большие, мощные и дорогие корабли, когда-либо заложенные на советских верфях.

И самые бесполезные.

Сергей знал это из памяти, из того рваного массива знаний о будущем, который достался ему вместе с контузией и чужим телом. Ни один линкор не будет достроен. Война начнётся раньше, чем корпус головного «Советского Союза» дойдёт хотя бы до трети готовности. Сталь, люди, деньги, время — всё уйдёт в никуда. В огромные стальные скелеты, которые будут ржаветь на стапелях, пока немецкие бомбардировщики летят на Ленинград.

Но дело было не только в том, что линкоры не успеют. Дело в том, зачем они вообще нужны.

Сергей откинулся в кресле. Линкор — оружие океанской войны. Эскадренный бой на открытой воде, артиллерийские дуэли на двадцать-тридцать километров. Британия строила линкоры, потому что контролировала мировой океан. Америка, потому что готовилась воевать с Японией на Тихом океане. Германия, потому что Гитлер мечтал бросить вызов Британии на море.

А Советский Союз? Балтийское море, по сути, лужа, простреливаемая авиацией от берега до берега. Чёрное чуть больше, но проливы заперты Турцией. Северный флот только зарождается. Тихоокеанский далёк от любого вероятного противника. Для чего Советскому Союзу линкоры? Против кого?

Ответ не имел отношения к военной стратегии. Линкоры — это престиж. Великая держава должна иметь великий флот. Так думал настоящий Сталин. Так думали адмиралы. Все, кто вырос в тени Цусимы и Ютланда, для кого линейный корабль был венцом морской мощи, стальным кулаком, видимым из-за горизонта.

Но линкоры — тупик. Через три года японские торпедоносцы потопят «Принс оф Уэлс», новейший британский линкор, за два часа. Авиация убьёт линейный флот. Не теоретически, а на практике, в Южно-Китайском море, под крики тонущих моряков. Мидуэй покажет, что будущее за авианосцами. Но это через три года. Сейчас, в феврале тридцать девятого, линкоры ещё казались несокрушимыми. Убедить в обратном людей, которые верили в них как в религию, было задачей посложнее, чем убедить Воронова перезарядить старые снаряды.

Он перелистнул страницу.

⁂

Тяжёлые крейсеры проекта 69, тип «Кронштадт». Два запланированы, не заложены. Водоизмещение тридцать пять тысяч тонн. Уменьшенные линкоры, чуть дешевле, чуть быстрее, столь же бесполезные.

Лёгкие крейсеры проекта 68, тип «Чапаев». Семь единиц к закладке в тридцать девятом — сороковом. Другой масштаб, другая цена. Но тоже не успеют: ни один не войдёт в строй до пятидесятого года.

Эсминцы. Проект 7, двадцать девять в достройке, часть уже сдана флоту. Проект 7-У, восемнадцать перезаложены из недостроенных «семёрок». Новый проект 30 на бумаге, в металле ни одного. Корабли нужные: быстрые, универсальные, способные ставить мины, атаковать торпедами, конвоировать. Но «семёрки» шли с дефектами. Слабый корпус, плохая остойчивость, неудачное размещение машин. Половина «семёрок-У» не будет сдана к началу войны.

Подводные лодки, единственный класс, где строительство шло более или менее по плану. Десятки единиц, больших, средних, малых. Лодки строились на нескольких заводах и не