1939 - Роман Смирнов

И наконец то, чего в справке не было, но что Сергей уже знал. Тральщики. Мелкие, незаметные, непрестижные корабли, которых катастрофически не хватало и которых никто не хотел строить. За тральщик ордена не дают, в газетах про тральщик не пишут. А Балтика — минное море. Финны и немцы нашпигуют его минами до такой плотности, что выйти из Кронштадта без тральщика будет самоубийством. В реальной истории крейсер «Киров» чуть не погиб на минах именно потому, что тральщиков не было. Эсминцы тонули на минах. Подводные лодки тонули. Транспорты с эвакуируемыми тонули.

Мины. Самое дешёвое, самое примитивное, самое смертоносное оружие на море. А против них — тральщики. Которых нет, потому что все стапели заняты линкорами.

Сергей закрыл папку. Положил ладони на стол. Чужие руки, ставшие своими. Как и чужие решения, которые предстояло отменить.

Программа «Большого флота» была детищем настоящего Сталина. Его личной инициативой, мечтой, памятником себе. Пятнадцать линкоров, пятнадцать тяжёлых крейсеров, двадцать восемь лёгких. Флот, равный британскому. Абсурд, стоивший миллиарды рублей и тысячи инженерных человеко-лет.

Отменить — значит признать, что Сталин ошибся. А Сталин не ошибается. Аксиома, на которой стоит вся система. Нарком, услышавший «Сталин ошибся», упадёт в обморок не от страха, а от когнитивного диссонанса.

Значит, не «ошибся». Пересмотрел. В свете новых обстоятельств. Международная обстановка требует. Ресурсы необходимо перенаправить. Временная мера.

Он нажал кнопку вызова.

— Александр Николаевич, вызовите Тевосяна. Сегодня. И найдите Исакова. Где он?

Поскрёбышев ответил через десять секунд. Он всегда знал, где находится каждый человек, который мог понадобиться Сталину.

— В наркомате ВМФ, товарищ Сталин. У себя.

— Соедините по ВЧ. Через час.

⁂

Тевосян приехал к пяти. Невысокий, плотный, с тёмными армянскими глазами и аккуратными усиками. Усики придавали ему вид провинциального доктора, если бы не взгляд. Цепкий, точный, не терпящий приблизительности. Металлург, учившийся в Германии, на заводах Круппа. Видел лучшую в мире тяжёлую промышленность и вернулся с двумя вещами: безупречным немецким языком и ясным пониманием того, насколько советская индустрия отстаёт.

Наркомом судостроительной промышленности он стал сорок дней назад. Наркомат был новорождённым, выделен из наркомата оборонной промышленности в январе. Тевосян ещё разбирался в наследстве, и визит к Сталину, вероятно, воспринимал как экзамен. Вошёл собранно, сел прямо, папку раскрыл, но не заглядывал. Помнил цифры наизусть.

— Иван Фёдорович, — Сергей начал без предисловий. — Я прочитал вашу справку. Расскажите про линкоры. Не по бумаге, по существу. Сколько стоят, сколько жрут, когда будут готовы. Честно.

Тевосян не вздрогнул. Видимо, ждал именно этого. Человек, который месяц разбирался в наследстве, не мог не увидеть того же, что увидел Сергей.

— Стоимость одного линкора проекта двадцать три: один миллиард сто восемьдесят миллионов рублей. Четырёх, около четырёх с половиной миллиардов, с учётом инфраструктуры. Больше, чем годовой бюджет наркомата.

— Сроки?

— По плану сдача в сорок третьем — сорок четвёртом. — Короткая пауза. Пауза инженера, отделяющего план от реальности. — По моей оценке, при нынешних темпах головной «Советский Союз» может быть спущен на воду не раньше сорок второго. Достройка и испытания ещё два-три года. Ввод в строй сорок четвёртый, сорок пятый. Это оптимистично. Остальные три позже.

— Что мешает?

Тевосян начал загибать пальцы.

— Первое: броневая сталь. Ижорский завод, единственный, способный катать плиты толщиной свыше двухсот миллиметров. Загружен на сто десять процентов. Каждая тонна брони для линкора — тонна, не поступившая на танковые заводы. Одному линкору нужно около двенадцати тысяч тонн бронестали. Четырём сорок восемь тысяч. Ижорский завод производит около восьмидесяти тысяч тонн в год, всех марок, для всех потребителей. Линкоры забирают больше половины.

— Половину всей бронестали страны.

— Да, товарищ Сталин. Далее корпусная сталь. Двести тысяч тонн на четыре корпуса. Специальная, судостроительная. Её прокатывают три завода. Очередь на месяцы.

— Второе?

— Вооружение. Орудия главного калибра, четыреста шесть миллиметров, пушка Б-37. Существует в единственном опытном экземпляре. Серийное производство не начато. Башенные установки не спроектированы в окончательном варианте. Каждая башня, вращающаяся конструкция весом в две тысячи тонн. Три на корабль, шесть тысяч тонн точной механики. Завод «Большевик» может изготавливать не более одной в год. На четыре линкора нужно двенадцать. Двенадцать лет одного завода, только башни. Без учёта орудий, систем подачи, приводов наведения.

— Третье?

— Силовые установки. Паровые турбины мощностью двести тысяч лошадиных сил. Котлы заказаны в Швейцарии. Часть оборудования в Германии. — Тевосян посмотрел на Сергея. — В Германии, товарищ Сталин. Я не могу гарантировать, что немцы продолжат поставки. Уже сейчас задержки. Объясняют загруженностью, но подозреваю, дело не только в этом.

Сергей кивнул. Немцы не будут поставлять турбины, когда начнётся война с Польшей. А она начнётся через семь месяцев.

— Четвёртое?

— Кадры. Балтийский завод, лучший судостроительный в стране. Четырнадцать тысяч рабочих. Из них семь тысяч на линкоре. Половина завода. Эти люди не строят ничего другого. Ни эсминцев, ни тральщиков, ни подводных лодок. Только линкор. В Николаеве та же картина, меньшего масштаба. В Молотовске завод строится с нуля, под линкоры. Город, которого три года назад не существовало, возводят одновременно с заводом и кораблями. Люди живут в бараках. Цинга. Нехватка всего.

Тевосян замолчал. Пальцы были загнуты все, а проблемы не кончились.

— Продолжайте.

— Стапели. Линкор занимает стапель на три-четыре года. Всё это время стапель не может использоваться ни для чего другого. В Ленинграде один большой. В Николаеве один. В Молотовске два, оба строятся. Четыре на всю страну, и все заняты линкорами. А параллельно флот требует эсминцев, подводных лодок, тральщиков, сторожевиков. Строить их негде.

— Тральщики. Сколько у нас на Балтике?

Тевосян поколебался.

— Это вопрос к флоту. Но знаю, что мало. Очень мало. Программой предусмотрено двести четыре, в строю несколько десятков, большинство устаревших или переоборудованных из гражданских.

— А мин в Финском заливе будет тысячи.

Тевосян поднял голову. В тёмных глазах мелькнуло предчувствие. Он понимал, куда идёт разговор.

⁂

Через десять минут Поскрёбышев соединил Сергея с Исаковым. Заместитель наркома ВМФ взял трубку сразу. Когда Сталин просит «найти», от телефона не отходят.

— Иван Степанович, один вопрос. Если бы вам предложили выбрать: один линкор или двадцать эсминцев и сорок тральщиков?

Пауза. Исаков думал. Когда Сталин звонит заместителю наркома с таким вопросом, это не академическая дискуссия.

— Зависит от задачи, товарищ Сталин. Для океанских операций линкор. Для обороны Балтики эсминцы и тральщики. Без тральщиков флот не может выйти из