Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

– Рада тебя видеть.

– Буэ… Это было так противно. – Кари произнесла первое, что пришло ей в голову.

А ведь у нее было так много куда более важных новостей. Какое облегчение было увидеть Зору целой и невредимой! Кари с ума сходила, волновалась за подругу и даже за Люсьена. Зора должна знать, пусть объяснит ей, откуда взялась ноющая пустота в груди.

– Прости, – произнесла Зора с милой улыбкой. – Поверь, если бы был другой способ связаться с тобой, я бы выбрала его. Но придется тебе, подруга, немного пострадать – пропустить часть моей магии через себя, в прямом смысле этого слова, чтобы установить и закрепить нашу связь.

Кари закивала головой в знак согласия. Все равно выбора у нее не было. Наверняка Зора испытывает куда больше сострадания к мотыльку в желудке у подруги, чем к подруге, проглотившей мотылька.

– Ты где? – спросила она, чтобы не терять времени на пустые разговоры. Зеркальное отражение Зоры казалось размытым, как будто какие-то технические помехи не давали поддерживать нормальную связь.

– Мы с Люсьеном на острове Цитрин. Прячемся в каком-то хостеле, – объяснила Зора. – Не знаю, как долго мы здесь еще пробудем. Половина жителей города решили стать следопытами и активно ищут дракона. А ты где?

– В квартале клана Когтей, в фамильной резиденции Заларо, – отчеканила Кари. – Изуми со мной, равно как и Харуо и вторая жена Дайширо Файола.

У Зоры между бровей пролегли две глубокие складки. Файолу она не знала, но про Харуо была наслышана – этот парень был смертельно опасен и знаменит.

– Они оба сейчас на нашей стороне, выступили против Дайширо, чтобы защитить Изуми. Расскажу все в подробностях, когда увидимся. Вы ведь еще побудете на Цитрине, пока мы к вам не пробьемся? – с надеждой спросила Кари.

Ну, теперь, когда она знала, где скрываются Зора и Люсьен, не нужно даже обсуждать, что станет ее следующим шагом в плане действий.

– Не знаю, – ответила Зора. – Если нам придется отсюда убираться, то мы направимся на север Пенинсулы. К клану Опала.

– Что?! – вырвалось у Кари.

– Люсьен болен, Кари. Он страдает от приступов боли, у него зильфуровые вены. Если мы в ближайшее время не найдем лечения, он умрет.

– А что, у клана Опала есть какое-то снадобье?

Зеркальное отражение Зоры пожало плечами и отвернулось в сторону. Кари не смогла рассмотреть.

– Тут явился кое-кто, – извиняющимся тоном сказала Зора, – продолжим разговор в другой раз, хорошо? Пока мотылек рядом с тобой, мы сможем выходить на связь. Если вы надумаете сорваться из квартала клана Когтей, попытайся, пожалуйста, со мной связаться, чтобы я могла послать к тебе нового мотылька.

Это, наверное, означало, что Кари придется попробовать на вкус еще одного мотылька. Перед тем как Зора исчезла, у Кари опять тоскливо засосало под ложечкой.

– Погоди! – крикнула она. – Я должна знать, кто…

Она осеклась. Внезапно она забыла, о чем хотела спросить. Но Зора поняла без лишних слов.

– Его зовут Наэль, – сказала она, и печальная улыбка задрожала у нее на губах. – Туман хочет удержать тебя от мыслей о нем, но мотылек, которого ты проглотила, принес защитное заклятие. Он позаботится о том, чтобы ты не забыла мои слова. – Она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. – Наэль мой старший брат и лучший друг. Мы вместе с ним пытались узнать, из-за кого исчезают люди в квартале клана Скарабеев.

– А мы с ним… – Кари снова осеклась.

– Друзья? Наверняка. Он твой парень? Честно говоря, я не знаю. Не мне тебе объяснять, какая ты скрытная, а он такой же. – От Кари не ускользнуло, что Зора говорит о брате в настоящем времени. Как будто он все еще жив. Как будто есть надежда спасти, восстановить совсем недавно еще такие живые плоть и дух. – Мы с тобой не обсуждали ваши отношения. Но я точно знаю, что он ими очень дорожил. Я прочитала в его глазах, хотя на словах он бы мне никогда не сознался. Ты была его надеждой, Кари. Когда он смотрел на тебя, у него загорались глаза. А ведь он много лет ходил потухший. Ради тебя он снова захотел жить, а не просто существовать. – Она сглотнула слезы. – Я бы рассказала тебе больше, но это все, что я быстро успела записать на коже Люсьена. – И снова взгляд Зоры метнулся в сторону. – Прости, но мне пора бежать. Скоро снова поболтаем, – пообещала она, прежде чем ее зеркальное отражение растаяло окончательно.

Наэль. Наконец-то Кари знает имя человека, оставившего кровоточащую рану в ее груди. Неужели благодаря их отношениям парень почувствовал разницу между жизнью и существованием? Интересно, а Наэль в ее жизни занимал такое же важное место? Видимо, да. По крайней мере, он подарил ей сердце – она чувствовала, как оно бьется там, где раньше были только пустота и лед.

8

Как будто он был частью меня…

Зора

Зора завершила сеанс магической связи. Сквозь закрытую дверь ванной доносились голоса. Присев перед дверью на корточки, она приоткрыла ее, придвинулась к щелочке и прислушалась.

Люсьен стоял, подбоченясь и повернувшись к Зоре спиной. Он был одет. На полу рядом сидела свинка и смотрела на мать Люсьена, отчитывающую сына. Амалия де Лакур была в свободной блузе навыпуск поверх темных брюк, волосы собраны в конский хвост. Она явно была в комнате одна, но это ничего не значило. Ее телохранители могли стоять и за дверью. Зора тотчас выслала мотыльков – проверить положение дел.

– …чуть не отправилась к праотцам от тревоги, – произнесла Амалия, протягивая к Люсьену руку. Тот незаметно отшатнулся.

– Как ты меня нашла? – В его голосе не было ни капли тепла, только холод и ирония.

Амалия не опустила руку, та застыла в воздухе в театральном жесте. Мать показывала, что не теряет надежду и сын все-таки сделает шаг к ней навстречу.

– Служба безопасности уведомила нас, что ты был в городе Крепостная Стена, когда мафия вторглась в здания. Ты себе представить не можешь, как я боялась, что с тобой что-нибудь случилось. Места себе не находила! Мы с твоим отцом использовали все влияние, задействовали все связи, чтобы тебя найти. Несколько дней мы не сомкнули глаз.

Люсьен фыркнул:

– Вас никогда особо не интересовали мои дела. С чего бы вдруг теперь?

– Неправда! – запротестовала мать, мотая головой. Руку она наконец опустила. Глаза влажно блестели. Можно было и правда подумать, что сейчас она разразится слезами. Почему Зору не отпускало подозрение, что