Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

– Идем со мной, и предоставь нам возможность о тебе позаботиться! – умоляла она. – Прошу тебя, Люсьен! Ты болен! Ты должен…

– Мне помочь? Так же, как вы «помогли» бабушке?

– Мы с твоим отцом никогда бы не допустили, чтобы с тобой что-то случилось. Поверь! Мы тебя любим, Люсьен, ты это знаешь. Ты наш сын! Наследник! Наше будущее! Что бы мы ни делали, всякое решение в нашей жизни, вся наша работа – все было сделаны только для тебя. Для семьи!

Но Люсьена не впечатляли ее мольбы. Он отступил на шаг.

– Я больше не являюсь частью семьи де Лакур. Мне кажется, я это внятно дал понять после того, как вы погубили бабушку.

– Мы ее не убивали!

– Может, не собственными руками, но вы отдали ее на казнь. Вы узнали, что у нее зильфуровые вены, и сами уведомили органы безопасности. На что это похоже? А когда маги в больнице Бухты ее убивали, вы бездействовали! Бабушка всегда была для вас обузой. Представляю, с каким облегчением вы вздохнули, когда ее не стало!

Он повысил голос. Мелкая дрожь прошла по спине. Мать смотрела на него так, будто хотела обнять и успокоить, но на его слова ничего не возразила. Амалия открыла рот и сказала… ничего не сказала. Мать Люсьена, красноречие которой восхваляли журналисты, на сей раз была безмолвна. Впрочем, как и Зора. Люсьен, казалось, понял, что все его вопросы были риторическими.

– Ты даже не возражаешь, – прошептал он.

– А что толку? Я дала себе обещание отныне быть с тобой честной.

– В самом деле? – Он горько рассмеялся. – Такой же честной, какими вы были, наблюдая за моей работой на «Талантливые решения»?

Зора отвлеклась, когда перед ее внутренним взором вспыхнула переданная мотыльками картинка: двое мужчин в униформе замерли неподалеку от хостела. Амалия действительно прихватила с собой телохранителей. А сколько еще охранников выставлены по периметру вокруг хостела?

Когда она снова устремила взгляд на Люсьена, тот в отчаянии замахнулся рукой, сжатой в кулак:

– Вы знали, чем занимаются «Талантливые решения»! У невинных людей они отнимают души и продают «оболочки»! И, несмотря на это, вы позволили мне работать на этих подонков!

– Люсьен… – начала Амалия, но он ее вообще не слушал.

Его ярость и отчаяние сотрясали воздух. Зоре даже показалось, что стало на несколько градусов теплее.

– Спокойно смотрели, как ваш сын стал убийцей! На моей совести черт знает сколько душ и людей, и вы могли бы меня оградить, разорвать замкнутый круг преступлений, сказав мне правду. Но вы наблюдали молча, потому что вам было плевать!

Несмотря на повышенную температуру в комнате, у Зоры по спине пробежал холодок. Она знала, что Люсьен трудно переживал ситуацию с «Талантливыми решениями», но впервые отчетливо ощутила, сколько ненависти у него скопилось к самому себе. Эту боль он тоже скрывал от нее, как и телесную.

– Тебе этого не понять, – отрезала Амалия.

– А ты просвети меня! – Люсьен горько засмеялся.

– Да, методы «Талантливых решений» на первый взгляд кажутся варварскими. Но синдикат преследует важную цель. Город, ах, да что там, целый континент не может существовать без жизненной эссенции.

– То есть без душ невинных людей, – горько поправил Люсьен.

– Ах да! Обижать невинных нехорошо, понимаю, сынок! – ответила Амалия. – А ты хочешь, чтобы больных лечили, когда они страдают? Любишь жить в тепле, отапливать особнячок или квартиру, когда холодает? Чуть что – хватаешься за мобильник или включаешь телевизор? Ты хочешь, чтобы в темное время суток горели фонари и на улицах было безопасно? Но ничего этого не будет без жизненной эссенции. – Она подняла ладони в извиняющемся жесте. – Никто не хочет доставлять страдания ближнему своему. Но мир таков, каков он есть. Сколько существуют люди, столько приносятся жертвы. Города и деревни Бухты Магнолия живут только благодаря им.

Время тянулось невероятно долго. Люсьен помедлил, а потом разразился тирадой:

– Ты действительно в это веришь? Приносить жертвы в порядке вещей, чтобы мы могли вести нашу уютную жизнь? Ну хорошо, мама. Тогда включи меня в свою пищевую цепочку, поставь еще единичку в статистику жертв. Заболевание прогрессирует, с зильфуровыми венами я так и так почти на краю. Вам пора смириться с тем, что я тоже сопутствующий ущерб твоей горячо любимой системы.

– Только не ты. – Она решительно помотала головой. – Ты у нас особенный, Люсьен, и не только потому, что ты мой сын. Я знаю, ты тоже в курсе, и всему миру скоро станет известно.

– О чем ты? – спросил Люсьен, но ответа не получил.

Черт. Амалия поняла, что за дракон летал над Бухтой Магнолия. Может, она только поэтому сейчас явилась. Не потому, что беспокоилась за сына, а потому, что контролировать Люсьена означало приумножить власть.

– Давай-ка собирай манатки и проваливай, – произнес Люсьен немного спокойнее. Опустились его руки, потом плечи, и, наконец, голова упала на грудь. Теперь он, когда выкричал ярость и упреки к самому себе, сдулся, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

– Ты не можешь меня прогнать, – сдавленно сказала его мать. – Не в этом состоянии. Ты умрешь, если мы ничего не сделаем, Люсьен!

– Я так и так умру.

Признание вырвалось, прозвучав так горько и искренне, будто Люсьен совсем отчаялся, что надежды на выздоровление быть не может. Он так сказал назло матери или действительно сдался? Неужели он не верит собственному виде́нию и в их миссию на севере? Разве не там он найдет исцеление?

Тем временем мотыльки обнаружили и других телохранителей. Зора молилась, чтобы мать Люсьена действительно ушла, а они смогли бы убежать раньше, чем она напустит на них гвардию.

Что она, без сомнения, сделает. Зора ни одного мгновения не верила в исполненный ею спектакль, пьесу о сострадании.

– У нас с отцом есть влиятельные друзья, которые помогут тебе вылечиться.

– Мне плевать, – отрезал Люсьен и показал пальцем на дверь. – Выход там.

– Ты не хочешь даже попробовать? – недоверчиво переспросила Амалия. Когда Люсьен помотал головой, она добавила: – А что на это скажет твоя маленькая подруга? Кажется, Зора?

Амалия перевела взгляд на дверь ванной, за которой пряталась Зора. Проклятье. Должно быть, она все это время была в курсе, что Зора здесь. Зора выпрямилась и вышла из ванной комнаты.

– Люсьен не нуждается в вашей помощи, – вместо приветствия процедила она. – Мы пока все контролируем.

– Неужели? Да, я вижу, как вы великолепно справляетесь. – Губы Амалии растянулись в деланой улыбке. – Люсьен, прошу тебя еще раз, – в ее словах прозвенело невысказанное последний раз, – поехать со мной и позволить нам тебе помочь. Если захочешь, подруга