Старс 7 United - Алекс Кин

— Какие играем? — хриплым голосом пронзенного в самое сердце романтика ответил я.

— Дождь, Сны, Грезы и Время Мечтать.

— Да, мои любимые, — сказал я и с ужасом понял, что ляпнул лишнего. Услышал, как присвистнула Лада, как рассмеялся Корч. Но Алиса не смеялась и не подшучивала. Она кивнула и мягко улыбнулась.

— Верю в тебя, — сказала она одними губами. — Привет, народ! С вами группа Алисины Сказки! Сегодня с нами новый гитарист — Ми…

— Шут! — крикнул из-за кулис Богдан, поднимая вверх два больших пальца.

— Новый гитарист, Шут! Надеемся, что он так хорош, как он нем говорят, да?

— Да играйте уже! — крикнул кто-то из толпы.

Наверное, после всего, что я наговорил, тяжело поверить, что я тот самый человек, который может вот так вот сних*я взять гитару и сыграть песни, которые только слышал, а нот не видел? Понимаю. Просто я был тем самым парнем в музыкалке, который действительно кайфовал от сольфеджио. Который бежал из дома со скоростью звука и всегда оставался на продленку. В отличие от остальных учеников, в моей жизни музыка была единственной радостью. Очень жаль, что родители не позволили мне поступить в музыкальное. Конечно, это же не серьезное образование! Я не считаю и никогда не считал себя талантливым. Просто я всегда был другим. То, что для большинства казалось сложным, непонятным, тяжелым, для меня оказалось в природе вещей. Я просто чувствовал музыку. Нутром, как зверь. Запах нот, цвета аккордов, вибрацию ритма. Словосочетания, которым удивлялся даже Богдан. Поэтому меня поразила реакция Алисы, когда я рассказал об этом на одной из тусовок. Она крикнула: «Точняк!», и, наверное, тогда мое сердце пропустило пару ударов, а ее улыбающиеся глаза стали для меня чем-то вроде смысла жизни.

Черт, я все же скатился в банальщину.

Подбуханная публика вряд ли ожидала чего-то путного от доходяги с красным кривым ирокезом, который едва удерживал гитару, да и группа у Алиски звезд с неба не хватала. Поэтому я решил, что если уж мне пришлось выйти на сцену, я сыграю по-своему.

— Будет чуть потяжелее, — вздохнул я, поворачиваясь к Ладе и Корчу. — Чтоб они проснулись.

Ребята переглянулись, не очень понимая, что должно было произойти. Они никогда не слышали, как я играю, поэтому не особо верили в успех вечера. И Алиса не слышала. Знал только Богдан. Этого было достаточно.

Три… Два… Раз.

Они затихли. С первых же нот. Чужая гитара, чужие песни. Плевать. Нет ничего проще, чем взбодрить барабанные перепонки заскучавших слушателей неожиданной волной электрогитарной соляги, потому что ни бас, ни барабаны не успеют за мной. Я дам им поймать ритм, дам вернуться в игру, но только после того, как сыграю аккорд, ударю по струнам, мгновенно приглушу их и позволю Алисе вступить в полной тишине.

Они прониклись. Они начали подпевать, толком не зная слов. Потянулись к сцене, и тогда я повысил ставки. Заставил Ладу и Корча постараться, чтобы успеть за нашим с Алисой дуэтом. Я видел пот на их лицах и безумные улыбки — для них это был высший уровень, для нас с Алисой — только начало. Им не стоило отдыхать, ведь когда закончится первая спокойная песня — тут же начнется следующая. Чуть быстрее.

Зал ревел, когда мы заканчивали выступление. Они кричали «Еще!», признавались Алисе в любви, хлопали, прыгали на месте и никак не могли остановиться. Как будто все это время они спали, а наше выступление позволило им наконец-то проснуться. Пускай всего и на четыре песни.

— Спасибо, друзья! — крикнула Алиса в микрофон.

Слушатели точно запомнят группу, которая заставила их сердца биться чуть быстрее в эту ночь.

— Пойдем! — она схватила меня за запястье и потащила за собой.

Прочь из Сердца, прочь от группы и от ухмыляющегося Богдана. Я всегда буду помнить, как мы гуляли всю ночь, как смеялись, целовались. Как я обнимал ее, зарывался лицом в красные, как лесной пожар, волосы. Мне было одновременно и страшно и очень спокойно. Наверное, это чувство и есть та самая Любовь.

Не так ли?

— Давай к тебе, — предложила она. — Я просто не могу домой. Ну там, знаешь…

Я знал. Слышал ее историю от Богдана. Алиса была такой же, как и я. Птицей в клетке, мечтающей петь. Мечтающей летать. Мечтающей о свободе. Это все понятно, но почему я согласился-то? Ведь я знал — из этого не может получиться ничего хорошего. Была лишь смутная надежда, что в девять утра, когда мы доберемся до моего дома, родители уже уйдут на работу. Мы разминемся, и тогда…

Этих мыслей оказалось достаточно, чтобы вскружить мне голову. Мы шли молча, сжимая ладони друг друга с такой силой, что пальцы уже немели. Только бы повезло!

Я слишком наивен. Всегда был. Вот они, стоят у парадной. Да что ж так не везет-то!

Только бы не заметили — последняя мысль перед…

— Вот он!

Вот тебе и идеальный день. Ты же знал, что тебе не может так повезти. Знал, что ты это «не заслужил». Но почему ты не можешь двигаться? Ладно, с тобой все ясно — но почему родители и Алиса остолбенели?

— Жители планеты Земля! — что это? Безликое белое существо с крыльями спускается прямо во двор. И люди пялятся на него, не понимая, что скоро их жизням придет конец. — Возрадуйтесь!

— Это ангел? — тихонько шепчет Алиса.

С неба начинают одна за другой падать… звезды? Разных размеров, разного цвета. От них нужно скрываться или…? Они манят, они зовут, мне нужно поднять одну из них, обязательно нужно. И сделать это быстрее, чем кто-либо другой. Я точно это знаю, я это чувствую. Но кроме того — я вижу кое-что еще.

Я обещал без банальностей, но в эту секунду я действительно кое-что увидел. Одна из звезд — она пела. Тихо, очень тихо. И очень-очень грустно. Будто плакала в своем невероятном, совершенно уникальном ритме. И я потянулся к ней. Побежал. Не замечая ничего вокруг, не слыша ни криков матери, ни слов Алисы. Почему-то в эту секунду мне показалось, что я разобрал слова песни этой звезды.

Жизнь или смерть…

Ты мне поверь, я для тебя открою эту дверь.

Если ты достоин, если хочешь жить

Позволь мне тебя летать научить

Я оттолкнул какого-то пацана, пытавшегося взять мою фиолетовую звезду. Я упал на колени, ушибся, но схватил ее быстрее, чем какая-то женщина. Эта звезда мерцала куда ярче других. Наверное, поэтому за нее все сражались? Или были другие