Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим - Денис Игоревич Камков

прямом освещении. Это здание никогда не мазали составом, привлекающим светляков. Освещение его было исключительно точечное, выверенное и только в специально подобранных местах. Осуществляли его с помощью специально установленных в них, магических шаров, никогда не гаснущих ни днем, ни даже ночью.

Входная колоннада, имевшая общую кровлю, образовывала крытую галерею до самого центрального портала, закрытого двустворчатыми, резными Вратами, выполненными из мореного, почти до черноты, дуба. Массивные петли их, конструктивно переходили в кованые пластины, изготовленные в виде шести паучьих лапок, хоть и стилизованных, но легко узнаваемых. Два огромных, с голову гнома размером, серебряных кольца, были толщиной с тонкое и изящное запястье Анлуриин, но потянув за них, она почти не встретила сопротивления, настолько отлажены и хорошо смазаны были все механизмы этих огромных и очень толстых створок.

Как обычно, изнутри пахнуло холодом каменного, не отделанного ничем, огромного помещения. Анфилада довольно узкого прохода, образованная отдельными залами, разделенными лишь высокими, стрельчатыми арками, украшенными резьбой по камню, изразцами и лепниной, шла по всему внешнему диаметру храма. В центральный, ритуальный зал, самое сердце храма, можно было попасть из трех мест из этой, полукруглой, опоясывающей его галереи. Анлуриин вошла через средний, центральный вход, оказавшись в дальней от алтаря и нависавшей над ним статуи Л’лос, стороне этой просторной и высокой, залы.

Сегодня здесь не было служб, ритуалов или каких-либо иных событий, а потому огромная, черного камня зала, оказалась практически пуста, а освещение ее было приглушено до минимума. Ярко светились лишь два «вечных» шара, висевших у дальней стены, позади статуи верховной богини, чуть выше ее глаз. Свод терялся в вышине и темноте, но Анлуриин знала, что он достаточно высок, чтобы служить своеобразным колоколом-усилителем, для всегда негромкого голоса верховной жрицы ведущей службы, но благодаря акустике, позволяя даже дальним рядам, все прекрасно слышать.

Как только Анлуриин вошла внутрь, рубиновые глаза статуи богини, как будто засветились отраженным светом от специально выставленных в определенном положении, вечно горящих магических шаров. Базальт не давал бликов, а потому свет шаров не отражался отблесками от стен или пола, заставляя поверить, что светятся именно сами глаза божества. Анлуриин прошла мимо жертвенного камня, расположенного почти по центру залы, но чуть сдвинутого геометрически, в сторону алтаря и только после этого ее заметил кто-то из аколитов и тут же поспешил ей навстречу.

Подобными служительницами низшего ранга, могли стать не слишком знатные выпускницы интернатов, недостаточно показавшие себя для того, чтобы перепрыгнуть этот начальный ранг и начать свою службу сразу на посту помощницы жрицы. В задачу аколитов входила самая простая и не слишком почетная работа, такая как уборка, поддержание своевременной подпитки магических шаров силой от алтаря, подготовка различных атрибутов и всего прочего, для предстоящей службы или Ритуала. В самих службах они принимали участие лишь как зрители, а зачастую, без соответствующего благословения жриц, даже не могли пройти Ритуал посвящения богине, оставаясь лишь мирянами, служащими при храме. В таких случаях, дальнейшее продвижение по этой карьере, для них было закрыто.

Склонившись перед истинной дроу, аколит поинтересовалась причиной появления в храме столь знатной илитиире, а услышав ответ, тут же заторопилась куда-то во внутренние помещения, попросив Анлуриин обождать. Молодая дроу, скучая, подошла чуть ближе к алтарю, не пересекая полукруг, очерченный немного иной структурой камня пола, показывающей границы алтарного пространства под статуей. Сюда могла вступать только сама Сабал’л.

– Дочь моя! – Легкая улыбка на губах появившейся откуда-то изнутри Фаэрил’л, смогла бы обмануть кого угодно, но только не Анлуриин, которая слишком хорошо знала, что мимика матери абсолютно безупречна, но не обозначала под собой абсолютно ничего из истинных чувств самой старшей жрицы.

– Мама! – В тон ей ответила дочь, изобразив на лице подобие того же самого.

– Ты пришла за тем, о чем мы с тобой говорили недавно? – Улыбка тут же погасла, оставив лишь вопрошание в глазах опытной и мудрой дроу.

– Да, старшая жрица, я хотела бы попросить аудиенцию у Сабал’л.

После таких официальных слов, даже Фаэрил’л не могла ничего поделать и даже просто продолжить беседу, не нарушив тем самым священный протокол. Она развернулась, красиво раскрутив при этом за собой атласную, белоснежную, шелковую мантию, сверкнувшую на миг алым подбоем и, слегка махнув ей кистью, пригласила тем самым дочь следовать за ней. Они отправилась вглубь храма, проходя по служебным коридорам, поражающие молодую девушку своим богатым убранством.

Аскетизм основного зала, призванный ничем не отвлекать всех пришедших сюда, от самого Действа, здесь уступал богатой отделке стен, колонн и дверных порталов. Но все было выдержано в тон. Если дерево – то темных пород, если украшения – то лепнина, изразцы или фрески, а если отделка – то горное, черненое серебро и рубины.

Наружный интерьер жилых помещений для шести имевших право жить в храме старших жриц Дома и самой верховной, не слишком поразил Анлуриин, не раз рисующей в своем воображении золотое великолепие, богато драпированных убранств, всех внутренних покоев храма. Ей впервые пришлось на своем веку побывать в храмовых служебных помещениях, и потому она смотрела во все глаза, заставляя себя запомнить все, что сейчас видит, в самых мельчайших подробностях.

Данной технике визуализации и запоминанию зрительной информации, обучали всех дроу с детства, чтобы исключить любые возможности заблудиться в коридорах и туннелях всегда непоседливой ребятни, стремящихся куда-нибудь залезть, забраться или сбежать от своих докучливых мучителей – попечителей.

Анлуриин прекрасно знала, что все, что она увидит – она обязательно запомнит, причем благодаря не только технике визуализации, но и своей феноменальной памяти. Она уже склонялась к тому, что ее судьба не будет копией жизненного пути матери, не вылезающей из храма, даже во время военных походов, рассказы о которых давно бередили, ее всегда холодную и расчетливую душу истинной дроу. А потому ее шанс еще раз попасть сюда, был крайне, минимален.

Глава 8. Ритуал «Единение с Л’лос».

– Анлуриин, дочь Фаэрил’л, я рада приветствовать тебя в стенах храма! – Глубокий, грудной голос достаточно пожилой женщины, вывел из легкого оцепенения, молодую девушку илитиире.

Дроу впала в ступор, как только открылась дверь в покои Сабал’л и она переступила через порог, подталкиваемая в спину своей матерью, оставшейся снаружи, за тут же закрывшейся, сама собой, резной, дубовой дверью. Внутри покоев, оказавшихся не такими и большими, как представляла себе Анлуриин, царил полумрак, отделяемый от полной темноты, лишь одним магическим шаром, горевшим у дальней от входа стены. Своим направленным вниз светом, он освещал статую громадного паука, застывшего в момент, когда он,