Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим - Денис Игоревич Камков

Я всё сделаю, даже не сомневайся! – Голос девушки окреп, и теперь в нем не было даже малейшего намека на слабость или дрожь.

Богиня, чуть притушив льющуюся из глаз Силу, милостиво кивнула Анл’луриин, и взмахом тонкой, изящной руки отпустила ее, полностью потеряв интерес к дальнейшему разговору. Миг давящей на разум темноты… и перед вновь прозревшими глазами Анл’луриин, чертоги прекрасной, но грозной богини, сменились практически тем же самым антуражем, но уже в родном ей храме Миззрим.

Анл’луриин обнаружила себя в ритуальном зале, стоявшей у жертвенного камня. Впереди, над алтарем, постепенно угасало яркое, еще не до конца потерявшее жар, кровавое сияние рубиновых глаз статуи Л’лос, а многочисленные аколиты, уже со всех ног бежали к почему-то вдруг погасшим повсеместно, во всем огромном храме, магическим шарам его архитектурной подсветки.

– Значит, ты теперь зовешься Анл’луриин… – задумчиво проговорила, невесть откуда, совершенно внезапно, появившаяся за спиной девушки Сабал’л. – Поздравляю тебя с прохождением Ритуала.

Анл’луриин, еще не отошедшая от предыдущего разговора, задумчиво кивнула верховной жрице, заметив краем глаза, как та, быстрым и почти незаметным, для нетренированного глаза движением, смахнула куда-то в складки своей мантии, обожженные и оплавленные обрывки волосяной веревки, лежавшие на поверхности жертвенного камня, возле которого они сейчас обе стояли.

Сабал’л мельком глянула при этом на девушку, но тут же отвернулась, потому что прямо над ней, вновь зажегся стационарный магический шар, на краткий миг осветившей ее лицо, которое она тут же отвернула в тень. Но Анл’луриин, славящаяся своей быстрой реакцией, а так же отличной способностью увидеть и запомнить даже мелькнувшее на мгновение изображение, все же успела заметить причину такой нелюбви Сабал’л к яркому освещению. Через всю правую щеку верховной жрицы, сверху вниз, проходили три глубоких шрама от острых паучьих коготков, характерно выделяющиеся на гладкой, обсидиановой коже дроу, своими безобразными, и явно не заживляемыми, хоть и чуть подсохшими, тонкими, кровавыми бороздами.

– Гнев Л’лос, иногда бывает достаточно жесток! – Проговорила Сабал’л тихо, а затем добавила с горечью в голосе. – Даже для самых верных и преданных ей жриц.

– Давно? – Так же тихо и совершенно безэмоционально спросила Анл’луриин, внутренне почувствовав, что пока не закончилось волшебство этого момента, они находятся с главой Дома на равных.

– Скоро будет уже шесть лет. – Верховная жрица вздохнула и попыталась было уйти, но затем притормозила, словно вдруг вспомнив о чем-то важном. – Наша Богиня что-то сказала, о чем я должна знать?

– В этом храме, с этого момента, появилась новая жрица богини Л’лос. – Не повышая градус эмоций, практически прошептала девушка. – А затем, не знаю точно через сколько именно времени, ты назначишь меня на место Фел’линдирры.

Сабал’л вздрогнула, как от удара и, не отрывая вспыхнувших было в гневе, нестерпимым синим сиянием глаз от лица, стоявшей перед ней Анл’луриин, готовая сурово наказать, ведущую столь неподобающие речи девчонку, смеющую ей что-то приказывать, как вдруг закрыла их и только спустя полминуты, вновь открыла.

За это время, с ней произошли разительные перемены. Ставшие вдруг тусклыми и почти голубыми, лишенные цвета и Силы глаза верховной жрицы, как будто бы провалились внутрь, а лицо и веки ее, подернулись сеткой глубоких морщин. Словно бы кто-то свыше погасил в ней на какое-то время пламя, направленное по ее недомыслию, на ту, чьими устами, верховной жрице, в данный момент, вещала свою волю сама богиня их подземного народа.

– На всё воля Л’лос! – Прошептала Сабал’л, и теперь уже более не оборачиваясь, вмиг ставшая, как будто бы меньше ростом, походкой старухи, она медленно зашагала прочь, шаркая туфлями о черный камень пола. А спустя минуту, ее согбенный силуэт, уже скрылся внутри служебных помещений храма.

Глава 9. Новая жрица храма Л’лос.

Следующее утро, после тяжелой ночи, которую Анл’луриин провела в беспокойном, полном мрачных видений сне, девушка провела, как обычно, в тренировочном зале. Не давший ей полностью восстановить силы и душевное равновесие мрачный сон, не стал поводом отказаться от тренировок. Сразу две новые татуировки, одну с глифом Дома, а вторую с вензелем, в виде стилизованной паучьей лапки, свидетельствующую о ее прохождении Ритуала «Единение с Л’лос», которые она получила вчера, немилосердно зудели и чесались. Это добавляло к итак ее плохому самочувствию, весьма ощутимый дискомфорт, засевший клубком боли под еще вспухшей и раздраженной, таким варварским вмешательством, кожей.

В итоге, злая на саму себя, а точнее на свое далекое от идеала физическое и моральное состояние, девушка слишком много сил и негатива вкладывала в свои удары, нанеся в результате тяжелые повреждения соперникам, даже своими тренировочными, парными сиками. Не найдя больше желающий провести с ней следующий спарринг, она фыркнула, как дикая кошка, зло глянула на жавшихся вдоль стенок трусов, а затем, гордо вздернув подбородок, пружинящей из-за не до конца выплеснутой энергии и злости походкой, мрачная и недовольная, покинула дружно выдохнувший вслед ее уходу, тренировочный зал.

Дорога к храму шла по наружным коридорам и лестницам, позволявшим по мере ее подъема вверх, обозревать все большую площадь пола Пещеры, где на ее периферии, были тут и там разбросаны глиняные домики, а точнее даже сказать – хижины драуков, прижимающиеся своими кособокими фасадами к стенам. В центральной части пола, располагались пастбища и загоны рофов, а так же птичники, где выращивались специально выведенные виды довольно крупных, породистых летучих мышей, для продажи их молодым дроу, в качестве верных и сильных питомцев.

В эти утренние часы, там внизу, еще царил полумрак, местами подсвеченный только дежурными, крайне редко установленными магическими шарами, тускло светившимися лишь у входных ворот загонов и птичников. Большая же часть пола тонула во мраке, который не в силах были разогнать небольшие колонии светящегося мха, флуоресцентного лишайника и редких здесь из-за сухости почвы, люминесцентных грибниц.

Мысли девушки были далеки от сожалений или жалости к этому бесправному сословию. Драуки и слуги, во многом сами были виноваты в своем бедственном положении, особенно последние, не нашедшие в себе сил и упорства выбраться куда-то повыше темного и мрачного пола Пещеры, хотя бы подняв свои права до ранга обывателей. Сама же Анл’луриин, всю свою пока не слишком долгую жизнь, зубами, кровью и потом пробивающая себе путь, к тому, что уже достигла в своем юном возрасте, искренне считала, что добиться чего-то стоящего в своей жизни, можно лишь несгибаемой ни перед чем