Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

всерьёз, хочется ей того или нет. С этим можно идти к ней сегодня же ночью и требовать ордер на арест де Понтиака и Борегара, получив отличный повод поговорить и с самим Соколовским. Кольцо сожмётся вокруг него, отрезав ему пути к отступлению.

Оставался один вопрос.

Я прогнал в голове состав машины. Сигурд был бойцом, что рождается раз в поколение, не говоря уж про его сдвоенный магический дар. Василиса — Магистр геомантии с реальным боевым опытом, и с ней не каждый рядовой одарённый противник справится в открытом поле, не то что обычная наёмная охрана. Двое гвардейцев, Митрофан и Захар, оба с саблями из Сумеречной стали, оба проверены в бою, оба знали своё дело. Против них шли восемь или десять человек Лавуа, рассчитывавших увидеть испуганную светскую девицу и её кавалера со спущенными штанами, который, по их разумению, накидался в казино дармовой выпивки.

Они выдержат. Должны выдержать.

Я открыл глаза и переключился на Скальда. Ворон нырнул с высоты, и картинка в моей голове сменилась: чёрная дорога близко, освещённый силуэт автомобиля, в котором ехали мои люди. Скальд подлетел сбоку и постучал клювом в боковое стекло.

Прошла секунда, и оно опустилось, а я увидел встревоженное лицо Василисы.

— Э-э, Прохор?.. — княжна не сразу поняла, что это я смотрю на неё через ворона.

— Враги на подходе, — из клюва птицы прозвучал мой голос. — К вам едут два джипа. Идут на перехват, до контакта минуты три. Я еду следом за ними, подойду через четверть часа. Прикрою через Скальда, вам нужно выдержать первый натиск.

Голицына кивнула. Лицо княжны осталось прежним, только в глазах на короткий миг что-то переключилось, как у человека, мгновенно собирающегося перед боем. Сигурд, сидевший рядом, уже снимал чехол с секиры, большим пальцем нежно поглаживая полированную поверхность полотна.

— Митрофан, — добавил я.

Гвардеец на переднем сиденье осоловело вытянулся в струнку, пожирая преданным взором летящего рядом с машиной ворона.

— Снимай всё на магофон. От первого выстрела до последнего связанного. Поставь на запись сейчас.

— Слушаюсь, Ваша… э-э… Светлость!

По лицу Митрофана было видно, что лично ему больше хочется достать саблю и покрошить пару черепов, чем возиться с техникой. Тем не менее он полез во внутренний карман и извлёк магофон.

Скальд качнул крыльями и пошёл вверх, наблюдая за приближающимся вражеским транспортом.

«Шеф, — голос ворона в моей голове прозвучал обманчиво бодро, — эти мешки с мясом даже не смотрят вверх. Ни один. Это оскорбление. Те артиллеристы под Булатниково хотя бы пытались в меня стрелять, проявили уважение к противнику. Было весело. А эти? Эти меня игнорируют. Требую сатисфакции. Один проход, вжух, бум, и я наконец-то почувствую себя живым!»

Мне нужны живые свидетели, Скальд, — с лёгким раздражением отозвался я.

«Некоторые будут живыми. Большинство. Наверное. Я постараюсь», — ворон помолчал. — «Переднему джипу я всё-таки сломаю ось. Из принципа».

Сломай. Мне не жалко.

«Вот это другой разговор!», — азартно каркнул фамильяр.

Картинка с высоты прыгнула. Скальд заложил круг и спикировал.

Машина Голицыной и головной джип встретились на длинном прямом участке трассы, где дорога шла между озером и высокой сосновой грядой. Фары встречных встретились, ослепили друг друга, и почти сразу из люка первого внедорожника застрочил пулемёт. В ту же секунду ему вторили автоматы, высунутые из окна.

Очередь легла по лобовому стеклу нашей машины, и, если бы та не успела среагировать, все пассажиры мигом превратились бы в окровавленные куски мяса. Василиса, к её чести, оказалась готова. Перед капотом вырос прозрачный барьер, напоминавший полусферу из кристаллических пластин. Пули бессильно ударили в него и рассыпались снопом искр, оставляя на поверхности россыпь белых звёздочек. Барьер дрожал, однако держался. Геомантия Голицыной за последний год вышла на уровень, на котором такие вещи делались почти без усилия.

Скальд пикировал с небес, и я ощутил, как из него выплеснулась та самая сила, которая однажды остановила вражеские артбатареи. Из-под земли, из самой толщи гравия под дорогой, вырвался короткий и широкий каменный столб, ударив в переднюю ось джипа снизу. Громыхнуло так, будто кто-то с размаху забил кувалдой по тяжёлому железному листу. Ось лопнула, рассыпаясь на осколки.

Джип буквально подбросило с места. Машина пошла кувырком, перевернулась один раз, затем второй, крыша смялась, голова торчащего из люка пулемётчика сложилася внутрь, как бумажный фонарь. Внедорожник волочило по асфальту на боку ещё метров пятнадцать, пока он не остановился, выбросив на обочину в процесс вращения тела двух человек. Один уже не шевелился, второй ещё пытался ползти, загребая сломанными руками и тут же получил от Скальда слабенький Каменный кулак, не убивший бойца, но отправивший его в забытьё.

Второй джип, идущий сзади, взвизгнул тормозами. Асфальт заскрежетал под колёсами.

Автомобиль Голицыной тоже тормозил. Машина пошла юзом, разворачиваясь боком, и Сигурд не стал ждать. Принц выбил дверь на ходу и вылетел из салона, как пробка из бутылки. В полёте, ещё в воздухе, вокруг его фигуры вспыхнул призрачный каркас медведя, массивный и горбатый, с круглой широкой головой и короткими ушами. Эйдоломантия одевала шведа в призрачную шкуру бурого зверя, и всё его тело двигалось теперь иначе, с тяжёлой, сминающей любую преграду мощью, которой у человека отродясь быть не может.

Сигурд опустился на ноги, оттолкнулся от асфальта и прыгнул навстречу тормозящему второму джипу плечом вперёд. Кронпринц с боевым рёвом, глухим и низким достойным древних берсерков, вбил плечо в радиаторную решётку внедорожника на полном встречном ходу. Металл застонал. Джип, шедший до того с хорошей скоростью, встал на дыбы, задирая багажник вверх, колёса ушли в небо, а швед подхватил машину снизу, присел, крякнул и перебросил её через себя. Внедорожник ушёл вперёд по крутой дуге и упал крышей в землю, хорошенько тряхнув всех пассажиров под звон выбитого лобового стекла.

Голицына вышла из своей машины спокойно, будто на прогулке. Княжна подняла руку, и земля под задними пассажирами первого, уже перевёрнутого джипа поднялась короткими каменными скобами, зафиксировав запястья и щиколотки тех, кто ещё пытался шевелиться. Голицына работала спокойно и уверенно. Так и не скажешь, что два с половиной года назад она визжала при виде Стриги.

Митрофан и Захар вышли следом, с обнажёнными саблями. Первый послушно засунул магофон в нагрудный карман пиджака, но всё же косился краем глаза на ворона. Не прозвучит ли повелительный окрик князя. Гвардейцы двинулись к перевёрнутому джипу, откуда наружу пыталось выбраться несколько человек, и тех, кто к своему несчастью успел выкарабкаться, встретил Сигурд.

Принц работал секирой коротко и деловито. Я видел это через Скальда, который, зайдя