Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

связь маркиза с организацией, проводящей пытки и торгующей детьми, плюс покушение на иностранную делегацию. Политический подарок, от которого Мари-Луиз не откажется. Союз с ней против де Понтиака превращал настороженную хозяйку Бастиона в активного союзника, у которого свои резоны додавить маркиза до конца.

И раз Ренар отваливался как переговорная сторона по сделке с Сумеречной сталью и вооружением, надо возвращаться к официальному правительству и доводить контракт до подписи. Мари-Луиз могла провести этот контракт через Совет за считаные дни.

В газетах меня называют сорвиголовой и анархистом, а на деле я давно понял, что репутация работает вовсе не так, как думает молодёжь. Меня считают тем, кто плюёт на последствия, а на деле я просчитываю их каждый раз, просто быстро.

Детройт был суверенным Бастионом с собственными законами. Делегация прибыла сюда официально, с торговой миссией и дипломатическими гарантиями безопасности. Любое масштабное нападение на частную собственность на территории Бастиона силами иностранной делегации означал акт войны. Я и без того натянул отношения с Мари-Луиз, когда подчинил Бижики Императорской волей. Так зачем без особой нужды обострять ещё сильнее?

В Содружестве я делал бы что хотел на территории своих княжеств, где являлся сам себе законом. Здесь любой шаг за пределы дипломатического протокола подрывал мою репутацию во всех Бастионах мира. «Русский князь штурмует частные владения у союзников» — формулировка, которая закрыла бы передо мной двери Лондона, Стамбула и Пекина на годы вперёд. Все эти и другие Бастионы не пустили бы к себе делегацию Угрюма на порог без многочисленных оговорок и усиленного контроля. А если штурм провести с подачи Хранительницы, юридически это станет операцией Бастиона, к которой иностранцы лишь приданы как свидетели и эксперты.

Наконец, я играл вдолгую. Когда-нибудь мне предстоит занять трон и собрать Содружество снова в единую империю. Для этого нужны союзники в заокеанских Бастионах, а не нажитые враги. Молодая Хранительница с шатким положением, которое можно укрепить моими руками, годилась на эту роль идеально. Если сегодня ночью я дам ей повод и ресурсы убрать де Понтиака законно и чисто, завтра получу в Детройте не просто торгового партнёра, а правительницу, обязанную мне политическим выживанием. Это перевешивало всякое удовольствие лично снести с петель двери казино.

Машины свернули с проспекта в боковую улицу, обсаженную клёнами, и пошли вверх по пологому подъёму к холму, на котором стояла личная резиденция Мари-Луиз. Каменный особняк в два этажа, сочетающий архитектурные черты обеих культур. На крыше я различил контуры наблюдательного поста.

У ворот стоял караул. Четверо охранников в современной композитной броне серо-зелёного цвета, с автоматами, которые я прежде не видел: компактные, с характерным свечением рунных контуров на цевье. Зачарованный огнестрел — высокотехнологичное оружие работы детройтских мануфактур. Лица у караульных были спокойные, выражение безучастное. При виде трёх машин, подъехавших к воротам, старший вышел навстречу, положив ладонь на цевьё автомата. Движение было не угрожающим, а скорее привычным.

Я опустил стекло.

— Месье, хранительница не принимает в это время суток, — произнёс старший ровным голосом, без враждебности, но без приглашения. — Визит следует согласовать через канцелярию Совета.

Его взгляд прошёлся по моему лицу, задержался на Федоте, скользнул по гвардейцам, сидящим в других машинах. Профессиональная оценка: кто, сколько, вооружены ли.

— Канцелярия подождёт, — ответил я через артефакт-переводчик. — У меня в багажниках лежат связанные люди маркиза де Понтиака, — ответил я, не повышая голоса. — Час назад они пытались убить членов моей делегации за чертой города, но формально на территории Бастиона.

Старший караула приподнял бровь. Его лицо на мгновение утратило служебную непроницаемость.

— Это какая-то плохая шутка, месье?..

Я молча вышел из машины, обошёл её и распахнул багажник. Внутри лежал Жерар Лавуа, начальник службы безопасности маркиза. Связанный, с засохшей кровью на виске и каменно-металлическим обручем на шее. Его глаза метнулись от меня к караульному и обратно.

— Да, — я кивнул на тело в багажнике, — шутка. Давайте вместе посмеёмся.

Старший караула шагнул ближе, заглянул внутрь. Его челюсть сжалась, костяшки на рукоятке автомата побелели. Он завис, оценивая ситуацию. Я почти физически чувствовал, как в его голове крутятся шестерёнки.

Русский князь, который неделю назад уже устроил инцидент с советницей Бижики, теперь является среди ночи с пленными подданными Бастиона и требует аудиенции у Хранительницы. Логика подсказывала не пускать, и та же логика подсказывала, что Архимагистр, если захочет войти, войдёт, и вопрос лишь в том, сколько охранников при этом пострадает. Следовательно, вопрос подлежал передаче дальше по цепочке, и пусть у начальства болит голова, что делать с этим диким иностранцем.

— Подождите здесь, месье, — выдавил старший после паузы. — Я отправлю вестового.

Один из его подчинённых сорвался с места и побежал к воротам.

Семь минут. Я стоял у ворот, скрестив руки на груди. Федот и гвардейцы остались внутри машин, чтобы не эскалировать ситуацию, расслабленные по виду, но готовые к действию при малейшей опасности. Пленные в багажниках молчали. Возможно, думали о жизни или о том, как преступно мало им платили за тот объём неприятностей, в которые они угодили. Один из них, с перебитой ключицей, периодически постанывал сквозь зубы. Голицына так и не вышла из машины. Лишь Сигурд присоединился ко мне, встав у капота и облокотившись на него бедром. Он медленно поигрывал топорищем секиры, перекидывая его из ладони в ладонь, что явно чертовски нервировало караульных. Лицо шведа оставалось безмятежным, как у человека, дожидающегося своей очереди в цирюльню. Над оградой пробежал ночной ветер, шевельнул листву клёнов, и где-то в саду резиденции откликнулась ночная птица.

Наконец, ворота открылись. Из-за них вышел плечистый мужчина в тёмной форме без знаков различия, с лицом жёстким, как подошва армейского ботинка, седой щетиной на скулах и короткой стрижкой. Некоторые вещи оставались универсальными даже на другом краю Земли. Начальник службы безопасности объекта. За ним шагали четверо магов-шаманов в боевой готовности: жезлы у бедра, боевые артефакты на запястьях, лёгкая композитная броня. Они встали полукругом, перекрывая проход.

— Хранительница примет князя, — произнёс начальник безопасности.

Тон, которым это было сказано, ясно давал понять: Мари-Луиз не побежала к воротам по первому требованию. Она оделась, выслушала доклад караульного и приняла решение на своих условиях.

— Федот, заноси подарки, — приказал я, а не спросил.

— Слушаюсь, княже.

Начальник безопасности смерил меня взглядом. Секунду он прикидывал, стоит ли настаивать на обыске. Решил, что не стоит. Понимал, что самым опасным в нашем отряде оставался я, и мне никакой автомат не требовался, чтобы сравнять Детройт с землёй.

— Следуйте за мной.

Гвардейцы выволокли пленных из багажников и понесли их на плечах, легко,