Огни Авалона - Дмитрий Чайка

мышиный хвостик, в который она собирала соломенные волосишки, оставляли немного шансов на мужской интерес. Тут-то я и вспомнил про настой женьшеня, без толку пылившийся в шкафу. Пробовать же надо на ком-то, а тут такая роскошная фактура пропадает.

— Иди сюда, — с таинственным видом поманил ее я. — Видишь эту бутыль? Это настоящее эльфийское зелье. Называется «Безупречность». Будешь пить два месяца по пятьдесят миллилитров. Потом полгода перерыв.

— А что будет через полгода? — девчонка завороженно смотрела на радужные протуберанцы, вспыхивающие в жемчужном настое.

— А потом увидишь, — еще более таинственно изрек я. — Но результат тебе точно понравится.

— Тетя сказала, вы настоящий колдун, Вольт… а как вас по отчеству?

— Петрович, — ляпнул я первое, что пришло в голову. Бармен в этот момент вспомнился почему-то. Отца моего звали Ржавый. Но Вольт Ржавович как-то не комильфо звучит.

— Она сказала, что вы все можете!

Люба посмотрела на меня тем наивным и чистым взглядом, какой только бывает у малых детей и некрасивых женщин. У тех самых, поверивших, что если отдать все до копейки незнакомой бабе в Инсте, то можно сразу стать осознанной и проработанной, а прынц на белом Мерседесе начнет знакомство с того, что подарит Айфон последней модели и закроет все их кредиты.

— Я могу далеко не все, — покачал я головой. — Я всего лишь фармацевт. Пей!

Люба бестрепетно выпила из мензурки и даже зажмурилась от удовольствия. У эльфов почему-то всегда зелья очень вкусные. Они никогда не пахнут прелой портянкой, выхлопом ЗиЛа или подъездом расселяемой хрущевки. Они совершенны даже в мелочах, как и сами авалонские эльфы.

— Ой! У меня мурашки по всему телу побежали, — прошептала она с затаенным восторгом. — И голову как будто иголочками покалывает. Так приятно. А что это зелье со мной сделает, Вольт Петрович?

— Волосы немного гуще станут, — я решил не обещать чудес. — И кожа должна улучшиться. Так в документации заявлено.

— Ну и то хлеб, — удовлетворенно сказала Люба. — А то я уж губу раскатала, что красивой, как эльфийка стану. А волосы — это здорово. Всегда о хороших волосах мечтала.

— Ровно пятьдесят миллилитров, — погрозил я ей пальцем. — И ровно два месяца. Иначе карета превратится в тыкву. Лекарство станет отравой.

— Я не хочу в тыкву, — уверила она меня. — Все, как надо сделаю.

— Тогда работай, — сказал я. — Пока!

У меня ведь остался еще один важный вопрос. Мне нужно отнести последние чеки в проклятый Русско-Альпийский банк. Я так и не удосужился этого сделать.

Осень все ближе и ближе. Сиротливые клены, недоеденные курвобобрами, уже переменили зеленую листву на желтую. Ветер полощет пятипалые листья, но они еще крепко сидят на своем месте. Листопад пока не начался, рано. Обеденная алкашня уже подтянулась к сердцу нашего района, радовавшему потребителей отсутствием летальных исходов небывало продолжительное время. И только чеки эльфийки жгли мне карман. Двадцать тысяч! Если у персонала банка снова приступ профзаболевания, я сойду с ума.

— Витек, здоров, — пожал я руку знакомому киборгу. — Как ваши сегодня? В разуме? Я в прошлый раз коньяк глотал, когда отсюда вышел.

— И не говори, — согласно кивнул тот. — Страшное дело просто. Хоть увольняйся. Сегодня ничего вроде. С утра накатило немного, но отпустило уже.

— Опять клиентов грызли?

— Да нет, — отмахнулся киборг. — На селекторе херами переложили господина управляющего и всех его замов. Слава богу, там, в Москве, с пониманием относятся. Больные же люди. Грешно на таких обижаться.

— Уф-ф! — с облегчением вздохнул я. — Успокоил.

Я зашел в банк, но улыбчивой кхазадки-администратора сразу не увидел. Впрочем, повертев головой, я ее все-таки нашел. Она курила, сидя на клиентском кресле и положив ноги на стол. Дым девушка с видимым наслаждением выпускала прямо в потолок, пепел стряхивала на пол, а на клиентов не обращала ни малейшего внимания.

— Простите, — осторожно спросил я. — А мне к какому специалисту?

— Слушай, зеленый, — она отвлеклась от своего занятия с явным недовольством. — Да ты тут прописался уже. К Максу иди. Дорогу помнишь?

— Ничего не понимаю, — бурчал я. — Витек же сказал, что их отпустило.

Знакомый гном тоже валял дурака. Он азартно резался в какую-то игрушку, а на меня посмотрел только через пару минут, когда прошел уровень. Его пиджак небрежно висел на стуле, а пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая волосатое пузо. Пепельница, полная бычков, благоухала прямо у меня под носом. Кхазад, похлопав себя по карманам, нашел там только пустую пачку от сигарет и начал копаться, выбирая окурок подлиннее. Он прикурил и выдохнул дым прямо мне в лицо.

— Ну, чего тебе? — лениво спросил он.

— Что, бедолага, — участливо поинтересовался я, — опять профзаболевание накрыло?

— Не-а, — кхазад сплюнул на пол. — У нас штрафы отменили за несоблюдение стандартов обслуживания. Сегодня на планерке сказали, что в банке сбой системы, сервер с видеокамерами лег. А раз не контролирует никто, то зачем напрягаться. И так сойдет. Куда ты, снага, из сервитута денешься, тут же всего один банк.

— В город поеду, — обиделся я, — и там счет открою.

— Да мне насрать, — честно ответил кхазад. — Мы квартальный план уже выполнили. Так что можешь даже пойти убиться лбом об стену, мне до лампочки. Так чего пришел? Только не говори, что снова бабла поднял, а то я пойду и сам убьюсь.

— Ага, поднял, — я злорадно протянул ему эльфийские чеки, и Макс тоскливо завыл, увидев сумму.

— Да тебе еще пятьдесят косарей на счет капнуло, — простонал он, запустив комп. — Признайся, снага, дурью барыжишь? Возьмешь в долю? Тогда я никому не скажу.

— Нет, — ответил я. — Аптекарь я.

— А ведь говорила мне мама: поступай в медицинский, — зло протянул кхахад и бросил на стол ордер. — В кассу иди. Там, правда, сейчас нет никого. Кассир… хм… немного занят. Ну ничего, не барин, подождешь.

— Атас, черти! — в оперзал выбежал растрепанный управляющий, перемазанный в помаде и придерживающий расстегнутые штаны. — Камеры включают!

Если и есть в Мире Тверди настоящее волшебство, то именно его я наблюдал сейчас своими глазами. Инвитари Лауранна с ее смешными ужимками даже рядом не стояла