Огни Авалона - Дмитрий Чайка

что будет потом? А хрен его знает, что будет потом. Может, Зоотерика свой отдел восстановит и заберет заказы себе. А может, госпожа магический атташе закончит то, для чего приехала сюда. А для чего она сюда приехала? Что ей понадобилось в нашей Хтони? Я ведь затолкал ей наживку прямо в рот. Она не может не клюнуть. Я прям сердцем чую, что стал для нее очень важен. Раз высшее существо извинилось перед таким тараканом, как я, значит, ей действительно здесь что-то нужно.

Я вернулся в лабораторию, чтобы немного прибраться после трудовых подвигов, и с удивлением обнаружил вместо листов с рецептурой зелья только горстку тончайшего пепла. Вот это новости! Интересно, что же я тут такого наварил?

— Да пошла ты, коза драная! — показал я средний палец в сторону входной двери. — У меня сканер дома стоит. Все давно уже скопировано и спрятано в надежном месте. Высокие технологии в колдунстве, йопта! Ты-то, наверное, еще при свечах уроки в школе делала, вот и не одупляешь ситуэйшн. Привыкай, бабуля! Двадцать первый век на дворе.

Глава 6

Надо сказать, настойка женьшеня в изготовлении оказалась ничуть не сложнее домашнего компота. Я даже разочаровался немного после таких-то приключений. Но, видимо, ценность этого зелья была не в множестве уникальных компонентов, сваренных по сложнейшим рецептам, а именно в самом корне. Редкая штука, да еще и неописуемо высокого качества. Надо ли говорить, что пару литров я себе отлил, ибо тот самый жемчужно-золотой цвет с включением радужных всполохов у меня получился и так. Корень оказался до того хорош, что я незаметно для клиента скроил пятую часть. Да и как не скроить, когда зелье это называлось до крайности непритязательно: «Безупречность». Тут шаловливые ручонки сами тянутся.

Дубоподобный водитель-авалонец забрал заказ, а расплатился со мной бумажкой, на которой было написано несколько строк. Я развернул ее и приготовился познать величайшую тайну вселенной.

— А вдруг я это выпью, — размечтался я, не глядя в записку, — и смогу пердячим паром убить хтонолося! Или нет! Вдруг я научусь летать! Или, как та тетка, водяной плетью цаплю разорву напополам.

Я сознательно оттягивал момент истины, наслаждаясь предвкушением, но действительность оказалась жестока ко мне. Сопроводительное письмо гласило:

«Не секрет, что всякая дама лишь тогда считается красивой, когда кожа ее, ногти, волосы и зубы пребывают в состоянии истинного совершенства. Зелье это позволяет привести внешность к относительному идеалу, не исправляя фигуры, строения черепа, мягких тканей и жировых отложений. Только поименованные органы подвергнутся трансформации при длительном приеме. Для начального курса зелье это нужно пить два месяца по пятьдесят миллилитров в день. После этого шесть месяцев отдыха, чтобы накопленная энергия сделала свое дело. Дальнейший прием препарата лишь поддерживает эффект. Пить его нужно каждые полгода по тридцать дней, исключая лишь периоды немочи женской. В особо запущенных случаях начальный курс можно повторить, но не более двух раз.»

— Полное говно! — расстроился. — Жизнь без кариеса и прыщей — это, конечно, здорово. Но у меня и так ни того ни другого нет. С толком я кучу денег потратил, ничего не скажешь!

Тут я застыл.

Да ведь это же золотое дно! Зелье я и впрямь отдам какой-нибудь соседке. Я на соседях и опробую свои рецепты. Дядя Ганс не даст соврать. Посмотрю, что получится. И если получится…

— Елки палки! — выдохнул я. — Да ко мне же очередь выстроится. За хорошую кожу и волосы любая женщина собственного мужа на органы продаст. Озолочусь!

Приступ радостного настроения прервал курьер-мул, который притащил мой заказ. Смотрел он на меня хмуро и даже поздоровался сквозь зубы, глядя с затаенной ненавистью. И, самое странное, пребывал он в таком состоянии уже не первый месяц.

— Тебя какая муха укусила? — спросил я его. — Ты чего хмурый такой?

— Да сволочь ты, Вольт! — выпалил он. — Вот что тебе стоило тот бой проиграть? Вся Зоотерика на Лилит ставила! Люди из-за тебя на бабки попали.

— Тебе ничего не кажется в этой схеме неправильным? — оторвался я от проверки накладной.

Мул на несколько секунд задумался, потешно пошевелил длинными ушами, а потом уверенно ответил.

— Нет!

— И сколько же ты проиграл? — спросил я.

— Полтос! — обиженно выпятил нижнюю губу курьер.

— Пятьдесят тысяч? — изумился я. — Да откуда у тебя столько?

— Дурак, что ли? — возмутился мул. — Пятьдесят денег!

— На! — я вытащил из кассы тетки Вали монету и положил перед ним. — Не плачь.

— Это ты как бы долг вернул. А где моральный ущерб? — недовольно произнес курьер, но продолжить я ему не дал. Просто вышвырнул из аптеки.

— Вот урод, — меня даже трясло от возмущения. Так и хотелось эту тупую ослиную башку прострелить.

— Так нелюдь же, — пожала могучими плечами тетя Валя. — Ни человек, ни осел, ни лошадь, чистое недоразумение. Чего с него взять-то?

— Да пошел он! — процедил я. — Рожу набью, если еще раз увижу.

— Слушай, Вольтик, — моя единственная сотрудница смутилась, подбирая слова. — У меня племянница медучилище закончила, работу ищет. К нам нельзя ее пристроить? Она девка порядочная. Я понимаю, что с деньгами у тебя не очень, раз сам за стойкой стоишь. Но вдруг…

— А пусть приходит, — махнул я рукой. И впрямь, почему нет? Воздух кое-какой появился. Вытяну как-нибудь второго сотрудника. А сам зельями займусь.

Плямм! Смска. Да неужели.

«Моя машина заберет тебя из дома в 19−00. И. Л.»

— Коротко и емко, — почесал я затылок. — И ведь меня никто ни о чем не спрашивает. Какое, однако, самомнение у барышни. А доложиться вс-таки надо. Чердынцев меня на куски порвет.

— Добрый день, господин ротмистр! — вышел я на улицу. — Объект приглашает на встречу. Сегодня в девятнадцать ноль-нуль. Не знаю. И даже догадок никаких. Так точно! Есть доложить после встречи. Разрешите приступить к выполнению боевой задачи? Служу отечеству.

Плямм! Смска от Чердынцева.

«Посмеялись, и хватит. Продолжишь в таком же духе, заедешь на пару суток в наше отделение. Выйдешь оттуда совсем другим человеком, хоть и не вполне целым. Обещаю.»

— Ну вот, — расстроился я. — Уже и пошутить нельзя. Все-таки как-то не очень у нас в Тверди с правами человека. Есть, оказывается, в абсолютной монархии кое-какие