Огни Авалона - Дмитрий Чайка

вернулась в аптеку и вовсю продает лекарства клиентам, ни один из которых не посмел зайти, завидев внутри настоящую эльфийку. Многие так и остались стоять на улице и пялились на мою гостью издалека. А потом, когда госпожа атташе уехала, то клиенты повалили валом, хватая Антипохмелин турбо, Антипохмелин Двойная сила и хит сезона — Антипохмелин Свежее дыхание.

— Не по тебе эта баба, — сварливо пробурчала Валентина, выведя меня из состояния рефлексии. — Зря только ботинки чистил.

— Чистые ботинки никогда не помешают, — возразил я. — А баба эта и впрямь не для меня, но она заказ дала очень крупный, теть Валь. Мне пару дней тут пожить придется. Уж больно зелье трудоемкое.

— Я тебе супчика принесу, — кивнула она. — На алхимической горелке погреешь и покушаешь горяченького. Желудок испортишь с работой этой.

— Я же снага, — усмехнулся я. — Мне сложно желудок испортить. Мы даже гвозди перевариваем, если они не очень ржавые. Теть Валь, а ты не знаешь, что такое клафути?

— Не-ет, — удивленно помотала она головой. — У меня Васька даже по большой пьяни так не выражается. Это из секс-шопа что-то? И зачем тебе такая дрянь понадобилась? Молодой ведь парень!

— Нужно, — веско ответил я, пытаясь сохранить непроницаемый вид.

На самом деле я находился в некотором замешательстве. Рецептура последнего зелья гласила, что получившийся вкус должен напоминать вишневый клафути из Лимузена, и ни в коем случае не овернский мильяр, не провансальский флоньярд и уж точно не гасконский милансон. И что с этим делать, я пока не понимал. Я догадался, что это какие-то французские десерты. Но беда была в том, что тут, в сервитуте, с французскими десертами из рук вон плохо. Из высокой кухни у нас есть только харчо дяди Вахтанга и шашлык у него же. А рестораны в Воронеже в основном торгуют дешевыми понтами, а не едой. Так что даже спросить не у кого. Я вздохнул, повесил халат в шкаф и пошел домой, в очередной раз думая о бренности бытия.

Я вошел во двор, махнул Косому, гоблину с пятого этажа, который сегодня дежурил на стене, и раскланялся с Элеонорой Павловной, которая ждала лифта. Соседка цвела и пахла, как это и водится у женщин, которых сводили на свидание, одарили роскошным букетом и как следует оттанцевали под живую музыку.

— Вы, Вольт, невеселый какой-то? — задорно подмигнула она. — Почему? Погода хорошая. Вы молодой, симпатичный. Что может быть не так?

— Я никогда не пробовал лимузенский клафути, — сказал я уныло.

— Так я вам приготовлю, — улыбнулась она. — У меня как раз есть замороженные вишни. Лучше, конечно, свежие, но они уже отошли.

— Правда? — я смотрел на нее глазами голодной собаки. — Вы умеете?

— Конечно, — ответила она. — Я профессиональный технолог, а кулинария — это моя страсть. Поэтому не беспокойтесь, я все сделаю. Я же вам немножечко должна, Вольт. Вы и сами знаете, за что.

— Для меня это очень важно, Элеонора Павловна, — серьезно сказал я. — Вкус не должен напоминать ни овернский мильяр, ни провансальский флоньярд и, особенно, он не должен быть похож на гасконский милансон.

— Ого! — вмиг посерьезнела она. — Почему именно так?

— Зелье важное взялся изготовить, — признался я. — Мне его нужно на вкус пробовать, а там этот проклятый клафути указан. А я в душе не аллё, что это вообще такое. Цена ошибки велика. Вдруг получится вкус, как у этого милансона, и тогда половина сервитута в труху!

— Я сделаю его по классическому рецепту, — сказала она. — Только вместо черных вишен будут обычные. Черные вишни здесь не растут. К десяти вечера будет готово. Я вам занесу.

Что за чудесные люди живут в этой Тверди! — думал я. — И киллеров замочат, и тела спрячут, и даже сожрут их потом, да так, что с собаками костей не найти. А уж сбацать какой-то забубенный французский десерт — это и вовсе раз плюнуть… Люблю наш дом!

1 Перевод диалога:

— Добрый день, мэм.

— Вы говорите на моем языке. Это… неожиданно.

— Счастливое совпадение, мэм. У меня была возможность его выучить.

— Что ж. Большинство людей в вашем положении не утруждают себя этим. Или у них ничего не получается.

— Тогда я восприму это как комплимент, если позволите.

Глава 5

Следующее утро я провел на балконе с литровой кружкой чая и десертом из провинции Лимузен. Изысканное блюдо, название которого звучало так сексуально, оказалось обычными вишнями, залитыми жидким тестом. Да вкусно, но косточки приходится выплевывать, а меня это жутко напрягает. По какому-то странному изыску французской кухни их из вишен вынимать нельзя. Они, видите ли, сохраняют сок в ягоде и придают тесту легкий миндальный привкус. Ну, так себе аргумент, но штуковина и впрямь неплохая. Хорошо Элеонора Пална готовит. Повезет кому-то.

Я смотрел на Хтонь, которая полностью утратила весь свой жутковатый шарм. Теперь я видел там самый обычный лес, и никаких больше волн ужаса, которые взбадривали меня похлеще крепкого кофе. Даже скучно стало. Созерцание обычного леса меня совершенно не вставляет.

— Хтонь сегодня зла, — дядя Ганс, вышедший на балкон в семейных трусах, покрылся «гусиной кожей». Он шумно почесал пузо, заросшее густой шерстью, и добавил. — Так и шибает. Чуешь, Вольт?

— Ага, — не моргнув глазом, соврал я. — Сегодня пипец просто. Весь сон как рукой.

— Ганс! Доннерветтер! Твоя овсянка стынет! — послышался окрик с кухни, и сосед вернулся к себе, плотно притворив балконную дверь. Видимо, Хтонь и впрямь сегодня разбушевалась.

Я вернулся в свою однушку, оглядел ее критическим взглядом и горестно вздохнул. Новый диван вместо скрипучей софы и шкаф-купе вместо шифоньера не могли скрыть выцветших обоев и продранного в паре мест линолеума. Несколько пятен на стенах я завесил миленькими репродукциями сюрреалистов, отчего комната стала казаться не такой убогой, какой была. А вот дыры в линолеуме…

— Ковер куплю, их и не видно будет, — решил я, закончив на этом свои дизайнерские изыскания. — На работу пора идти. Деньги сами себя не заработают.

Новенький лифт радовал свежестью и целыми кнопками. Добиться этого чуда оказалось крайне непросто, пришлось проявить смекалку. Всю белую и зеленую детвору от трех до шестнадцати включительно правление нашего ТСЖ