Огни Авалона - Дмитрий Чайка

пражский рецепт был перечеркнут красным, а поперек него шла пространная матерная запись, весьма напоминающая большой Петровский загиб. Тем не менее, я смог разобраться в нескольких исправлениях, которые неизвестный гений оставил для своих потомков. Оригинал я, кстати, Федору Юрьевичу отвез сразу после боя, а заодно отвез благодарственное письмо от спасенной с его помощью Настеньки. Они там всей семьей рыдали от чувств, а я под шумок набрал еще немного слез мертвеца Есугея, каковой охраняет семейство некроманта Ромодановского. Это же редкость необыкновенная, чего такой дефицитной субстанции зря пропадать.

Как и ожидалось, у меня и малой части нужных препаратов не нашлось, зато они нашлись в магазине «Все для алхимии» по цене крыла от Боинга. И даже заготавливаемая тут у нас в промышленных масштабах курвобобровая струя стоила там раз в десять дороже, и осознание этого несложного факта погрузило меня в серьезную задумчивость. Я, кажется, начал понимать, какие дивиденды получает Зоотерика, скупая на местах хтонические потроха. Часть она употребляет на свои нужды, а часть точно толкает на сторону. Подтвердила мою догадку надпись в самом низу страницы: «Все права принадлежат товариществу на паях Зоотерика». Занавес.

— Вот жуки! — обиделся я. — Ну, ничего! Выберусь из этой жопы, точно что-нибудь придумаю. Вот вообще мне не нравится все это. Какая-то натуральная кабала. И эти люди со мной за четыреста денег торговались? Уроды. Причем в прямом смысле. Все, кроме кошкодевочек. Они красотки.

Я посидел немного, постукивая пальцами по столу нечто, напоминающее сонату для фортепиано № 2 си-бемоль минор за авторством Фредерика Шопена, известную в народе как похоронный марш. Но и эта музыка почему-то не успокаивала. Напротив, появлялась нездоровая тяга к нектару с тремя звездами, что означала крайнюю степень уныния.

— Денег жалко до ужаса, — вздохнул я и нажал на соответствующую кнопку. — Заказать! А куда деваться? Если сходить за тем же самым в Орду, мне голову открутят. Я пока не готов с корпорациями бодаться.

«Срок доставки в ваш регион — три рабочих дня» — сообщила мне форма на сайте. «Укажите адрес для курьера».

— Пусть прямо в артеку везут, — подумал я и вбил нужные данные. — Двадцать первый век, йопта. Высокие технологии для колдунов и алхимиков.

Плямм!

Это пришла смска. Интересно, от кого? Номер неизвестен. «Завтра в аптеке в 11–30 ровно. И. Л.». Ух ты! Теперь у меня мобильник эльфийки есть. Интересно, что будет, если я ей просто так позвоню? Каковы шансы обнаружить утром при походе в туалет сосновую шишку вместо самого дорогого, что есть у мужчины? Думается, чисто технически для мага такой силы это не составит ни малейшего труда. Шишка у меня там не только появится, но еще и заколосится. Эльфы очень сильны в природной магии. Не зря их даже Хозяева боятся.

— «Принято» — написал я. Коротко и емко.

* * *

Я был на месте уже в одиннадцать. Протер пыль на полках, надел чистый халат, сверкающий немыслимой белизной, и забежал по пути в парикмахерскую, где мастер-киборг слегка подровнял мою шевелюру и уложил чуб на бочок. В общем, я вел себя, как полный идиот, что не преминула заметить тетка Валя.

— Ты не то снова влюбился? — проворчала она. — Нормальная хоть девка или опять непутевая какая?

— Да нет, — поморщился я. — Клиент важный, и у него большой заказ. У меня просьба, теть Валь. Когда он придет, ты исчезни. Он не станет при посторонних разговаривать.

— Поняла, — кивнула она. — Да что же там за краля такая! Пойду на улицу, издалека посмотрю. Думала, снова кошка какая-нибудь, но ради кошек ты не стал бы так ботинки надраивать. В них же смотреться можно. Между прочим, из-за стойки ботинки клиенту не видны.

— Ботинки — лицо мужчины, — возразил я, но прозвучало это на редкость неубедительно.

Валентина сняла халат и вышла на улицу, оставив меня нервно шагающим из угла в угол и то и дело посматривающим на часы. Ну, правда, как мальчишка себя веду. И ведь точно знаю, что с ней мне ничего не светит. Я для знатной авалонской эльфийки просто ноль, зеро, дырка от бублика. Она меня даже за человека не считает, потому что я и не человек вовсе. Я орк-снага. Мои сородичи на свалке роются и за милую душу жрут мертвечину. В ее глазах чудо, что я вообще связно разговариваю.

Дзынь! Она вошла точно в одиннадцать тридцать, принеся в аптеку свежесть альпийского луга. Такая же прекрасная, чарующая, необыкновенная… Тьфу! Это просто баба, которая превращает людей в рабов, опаивая их какой-то дрянью и используя сильнейшие амулеты.

— Good day, ma’am? — я все-таки решил ее удивить.

— You speak my language. That’s… unexpected.

— A fortunate coincidence, ma’am. I had the chance to learn it.

— Well. Most people in your position don’t bother. Or don’t succeed.

— Then I’ll take that as a compliment, if I may.1

Она задумчиво рассматривала меня, словно забыла, зачем пришла, а потом протянула еще одну бумажку, исписанную все тем же бисерным почерком. Я вчитался в текст, автоматически отмечая, что и здесь мне неизвестна большая часть ингредиентов. Бумажку я вернул и сказал на английском.

— Условия те же, мадам. Мне нужен подробный технологический процесс, задействованная аппаратура и образ результата. Тогда я дам вам ответ.

— И тебя не интересует, что за зелье ты готовишь? — спросила вдруг она.

— Интересует, конечно, — ответил я. — Но задавать лишних вопросов я не буду. Мой дед говорил: не хочешь проболтаться, не думай вообще. Ко мне приходил один крайне неприятный человек из органов. Он маг-менталист. И у меня нет от него секретов. Увы. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Хорошо-о, — протянула она, разглядывая меня расширившимися зрачками. — Ты чрезвычайно разумный юноша. Даже странно, учитывая, какой ты расы.

— Я русский, — ответил я. — У нас нет рас. Надо просто креститься справа налево, отмечать Новый год два раза, пить с друзьями по праздникам, помогать соседям в беде, завидовать им же в счастье, и тихо ненавидеть власть, причем любую. Это, так сказать, наш генетический код.

— Да, вы, русские, очень странные, — согласилась она и протянула мне несколько листов рецептуры. Я прочитал и присвистнул. Тут на пару дней работы, причем безвылазно и без сна.

— Ай! — вскрикнула