Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Макс тем временем методично перетряхивал ящики. Доставал старые механизмы, какие-то блоки, коробки с неизвестными маркировками, осматривал их под светом лампадки и либо бросал обратно, либо забирал себе, складывая в сумку. Действовал он быстро, сосредоточенно, даже немного нервно — но пытался не показывать этого.

Рената наблюдала за ним несколько секунд, потом всё-таки спросила:

— Максим… Откуда тебе всё это известно? Где все эти туннели… эта подлодка… оборудование? Как ты вообще…

Он не ответил. Казалось, даже не услышал, хотя Рената понимала — услышал прекрасно. Просто не счёл нужным говорить. Он склонился над металлическим кейсом, вытащил оттуда небольшой прибор, напоминавший смесь смартфона и военного навигатора. Несколько раз провёл пальцем по тусклому экрану, что-то увеличил, что-то отметил, хмуро кивнул — явно самому себе — и убрал устройство в карман разгрузки.

— Ну да, отлично, игнорируй вопрос, — пробормотала Рената себе под нос, но не стала повторять.

Дима тем временем открыл очередной ящик, и глаза у него загорелись.

— О! Консервы! Нормальные вроде, слушай! — Он поднял одну банку, повернул её к свету. — Интересно, их есть можно?

— Если срок годности не истёк — то можно, — ответил Макс, даже не повернув головы.

Дима мгновенно, почти рефлекторно оторвал взгляд от банки, нашёл дату, фыркнул одобрительно и раздал по банке тушёнки и галет девушкам. Лера осторожно взяла, будто боялась, что банка может взорваться. Рената же сразу попыталась открыть — руки дрожали, но не от голода.

— Давай, я, — Дима мягко перехватил у неё банку, ловко поддел ножом крышку и вернул. — Ешь. Пока никто не вздумал устроить очередной адреналиновый аттракцион.

Он сел прямо на пол, прислонился спиной к металлическому ящику и начал уплетать тушёнку, шумно втягивая воздух от удовольствия.

Макс, наконец закончив обыск, обернулся. Огонёк лампадки отражался в его глазах, делая взгляд ещё более хищным, настороженным. Он посмотрел на Леру — пристально, внимательно, будто что-то проверяя.

— Лера, — тихо сказал он, — сначала ты.

Она вздрогнула, едва не выронив ложку.

— Я?.. Что?..

Макс кивнул чуть заметно, словно уже принял решение, и Лера, нервно сглотнув, встала. Рената напряглась. Даже Дима перестал жевать. А Макс сказал только одно:

— Пойдём. Поможешь мне, а ребята пока отдохнут.

Глава 17

Максим едва слышно закрыл за ними дверь, и в тесной, низкой каюте сразу стало ощущаться его присутствие — плотное, почти осязаемое. Лера обернулась, собираясь спросить, что ему нужно и чем она может помочь, но не успела: его тело мягко, но настойчиво прижало её к холодному металлу двери. Она резко вдохнула, почувствовав, как жар вспыхнул в груди и разлился по коже, но страха… не было. Только странное, захватывающее воздух напряжение.

Макс поднял руку, кончиками пальцев коснулся её подбородка и плавно приподнял голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его голос прозвучал низко и глухо:

— Что ты тогда видела, Лера? В тот вечер.

Она нервно сглотнула, пальцы сами собой сжались в кулаки, но взгляд не отвела — будто он держал его не рукой, а чем-то более сильным.

— Я… — выдохнула она, ощущая, как сердце бьётся слишком быстро. — Я хотела срезать дорогу через подворотню. Там стояли две машины… тонированные. Один мужчина передавал другому какой-то чемоданчик. И ещё были люди в костюмах… телохранители, наверное.

Макс не шелохнулся. Только смотрел. Пристально, тихо, изучающе, как будто пытался разобрать каждую микродрожь её ресниц, каждую тень в её зрачках — врёт она или нет.

Несколько секунд казались вечностью. Потом уголок его рта едва заметно дрогнул, будто он усмехнулся чему-то своему.

— Тебе страшно? — спросил он негромко.

Лера не смогла вырваться из его взгляда. Не смогла солгать.

— Да… страшно, — прошептала она.

Он наклонился чуть ближе. Его дыхание коснулось её шеи, затем уха — лёгким, почти невесомым прикосновением. Лера вздрогнула, едва слышно охнув.

— Со мной ты в безопасности, — прошептал он.

Его ладонь скользнула к её талии, уверенно, но аккуратно, и Лера почувствовала, как дрожь пробежала по ней от этого движения. Она не оттолкнула его. Наоборот — будто тянулась к теплу, к этому странному спокойствию, которое он внушал.

Она подняла глаза опять, стараясь дышать ровнее, хотя голос всё равно дрогнул:

— Кто ты?.. — тот же вопрос, заданный раньше, только теперь тише, почти отчаянно, как просьба раскрыться хоть немного.

Макс задержал дыхание на долю секунды, все мышцы будто на миг замерли… и он посмотрел на неё так, словно пытался решить — сказать правду или снова спрятать её за стеной молчания.

Лера замерла, будто время вокруг перестало существовать. Она смотрела на Макса так, словно пыталась ухватить ускользающую мысль — едва заметную тень воспоминания, которая вот-вот сложится в нечто пугающе знакомое.

Максим почти беззвучно произнёс:

— Вспомни меня.

Его голос был низким, спокойным, и именно этим — особенно страшным. Лера выдохнула, едва ощутимо качнув головой.

— Что… вспомнить? — прошептала она. — Я тебя… я никогда…

Но Макс молчал. Глаза его оставались на уровне её лица — внимательные, настороженные, словно он наблюдал за тем, как в ней происходит какой-то внутренний перелом.

— Я тебя раньше не видела, — едва слышно сказала Лера. — Не могла видеть.

Макс вдруг резко, но не грубо, развернул её спиной к себе. Лера ахнула, упершись ладонями в металлическую дверь, и почувствовала, как его корпус плотно закрывает ей путь назад. Холод от металла прошёл через тонкую ткань куртки, и по позвоночнику пробежал дрожащий ток.

Его голос прозвучал у самого её затылка — ниже, глуше, чем прежде:

— Вспомни.

Он даже не давил — просто говорил с уверенностью человека, который точно знает, что её память уже треснула, дала трещину… и вот-вот раскроется.

Лера невольно прикрыла глаза. В висках пульсировало, как будто что-то доведённое до предела требовало быть признанным. Она снова вдохнула — и в этот миг что-то щёлкнуло. Нет — прорвалось.

Темный переулок. Слабый свет фонаря. Человек в маске… Эта линия профиля. Этот разрез глаз. Тот же холодный, спокойный взгляд.

Грудь Леры коротко вздрогнула, и слова сорвались сами:

— Это был… ты…

Её голос дрогнул — смесь ужаса, открытия и бессилия. Макс за её спиной не шелохнулся. Лишь уголок его губ чуть заметно поднялся — так, чтобы она не видела, но чтобы знала, что он улыбается.

Он наклонился к ней, едва касаясь дыханием её уха:

— Я знал, что ты помнишь.

Лера сжалась, будто от вскрывшейся истины стало холоднее,