Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Лера подошла ближе, переводя дыхание:

— Может, стоит объединиться? Вместе проще отбиваться от этих тварей.

Макс холодно взглянул на нее, глаза блеснули жестко.

— Нет.

Это слово повисло в воздухе, как удар. Никто не решился уточнить причину такого ответа.

Макс жестом показал идти вдоль берега. Они двинулись — медленно, сжимая оружие, обходя корпус корабля по каменистому склону. Ветер усиливался, гнал волны к берегу, и сквозь гул моря вдалеке будто доносились крики.

Макс шел впереди, не оглядываясь. Казалось, он точно знает, куда ведет — узкой тропой, петляющей между кустарником и обломками скал. Лера шла сразу за ним, чувствуя, как внутри растет тревога: позади остался рев, впереди — ржавый мертвый корабль и море, которое казалось безжизненным.

И только Макс выглядел спокойным, будто шагал не по берегу, а по заранее известному маршруту.

Глава 15

Даша резко отступила назад, будто от удара. Лицо побелело, губы дрогнули, взгляд метался между телом Паши и выключившимся экраном.

Данила вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол.

— Что за хрень⁈ — закричал он, голос сорвался на визг.

Толик медленно подошёл к Паше, опустился на колени. Его пальцы дрожали, но он всё-таки коснулся шеи парня — раз, другой, третий. Потом тяжело выдохнул и покачал головой.

— Он мёртв…

В этот момент экран снова вспыхнул, белым светом вырывая всех из оцепенения. Тот же спокойный, нечеловечески ровный женский голос произнёс:

— Кандидаты эксперимента «А. М. Э.». Переходим ко второму этапу. Выберите следующего участника на отчисление. Время на выбор — пять минут.

Тишина продлилась меньше секунды. Затем Данила рванул к столу, где валялось оружие Паши. Схватил пистолет двумя руками и, тяжело дыша, направил его на остальных.

— Я никому не дам себя сдать! Никому! — выкрикнул он, шаг за шагом отходя к стене.

— Данила… — мягко начал Толик, поднимая ладони, как успокаивая дикое животное. — Давай без резких движений. Никто не хочет…

Но экран безжалостно включил обратный отсчёт. 04:59… 04:58… 04:57… Марина сорвалась в плач — тихий, рваный, будто её захлёстывало изнутри:

— Это неправильно… это неправильно… нельзя…

Стас обнял её за плечи, сам бледный, но пытающийся держаться.

— Мы не можем так. Это же люди, — пробормотал он. — Это… это жизнь. Мы не должны никого выбирать.

Света стояла чуть в стороне, прижав ладонь ко рту, будто боялась закричать. Глаза расширены, дыхание поверхностное, взгляд метался между Данилой с пистолетом и обратным отсчётом, который неумолимо укорачивал им время.

Даша отступила к стене, всё ещё бледная, но ни слова не сказала — будто боялась, что любой звук спровоцирует выстрел.

А стрелка таймера продолжала падать вниз. 04:30… 04:29… 04:28…

Стас шагнул ближе к центру комнаты, голос у него дрогнул, но он говорил громко, почти с вызовом, будто пытаясь перекричать всё происходящее:

— Должно быть какое-то решение… Не может же всё сводиться к тому, чтобы убивать друг друга!

Данила резко обернулся к нему, сжимая пистолет так, что побелели костяшки пальцев.

— Есть решение, — рявкнул он. — Голосуем за тех, кто ушёл! Они ведь тоже участники эксперимента! Давайте проголосуем против Макса. Чего нет?

Света ужаснулась, но всё же нашла в себе силы заговорить:

— Ты что несёшь⁈ Макс — единственный, кто хоть что-то понимает. Без него… без него мы все трупы.

Данила сморщился, будто услышал что-то оскорбительное.

— А мне что? Я что, должен тут стоять и ждать своей очереди? Они ушли — вот и пусть отвечают!

Анатолий поднял руки, пытаясь разрядить обстановку, но его голос звучал глухо и напряжённо:

— Послушайте… можно не голосовать ни за кого. Просто… просто не голосовать.

Именно в этот момент Даша резко подалась вперёд. Её лицо было мёртвенно-бледным, глаза бешено блестели. Она схватила автомат с пола, вскинула его и направила прямо в Данилу.

— Нет, — процедила она сквозь зубы. — Можем и проголосовать. За него.

Ствол автомата слегка дрожал, но решимость в её взгляде была почти пугающей. Данила медленно перевёл взгляд с неё — на остальных.

— А знаете что? — тихо сказал он, и этот тихий голос прозвучал страшнее крика.

— Из-за её решения уже человек погиб. Один. И никто ей ничего не сказал. Знаете… вы можете слить её. Прямо сейчас. И будет справедливо.

Даша побледнела ещё сильнее, будто у неё из лица вытянули кровь. Но спустя секунду её лицо вспыхнуло, щеки запылали — от ярости, от страха, от унижения.

— Ты… тварь… — прошипела она.

Марина не выдержала и всхлипнула:

— Пожалуйста… пожалуйста, хватит…

Стас обнял сестру за плечи, кивая ей, пытаясь её успокоить:

— Мы не можем… это неправильно… мы не можем никого убивать. Это же люди.

Анатолий, не выдержав, провёл пальцами по переносице, закрыв глаза. Казалось, он пытается собрать мысли, но те рассыпались, как стекло. И вдруг он поднял голову, будто в нём вспыхнула искорка догадки:

— Макс говорил… что на острове есть и другие люди. Другие группы. Значит… если система считает всех участниками… мы можем проголосовать за кого-то не из нашей группы. В крайнем случае. Это… выход.

Данила резко повернулся к нему:

— И как ты собираешься это сделать? Мы их имён не знаем!

Толик не успел ответить. Экран вновь мигнул, таймер достиг нуля. И прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, раздался всё тот же женский механический голос — спокойный, бездушный, холодный:

— Время истекло. Решение принято.

Экран погас. В комнате воцарилась тишина — тяжёлая, мёртвая. Никто не знал, кого именно они «выбрали». И никто не был уверен… что именно произойдёт теперь.

Глава 16

Макс ловко соскользнул по металлическим скобам вниз и исчез в темноте подземелья. Лера, заглянув в круглое отверстие люка, почувствовала лёгкий холод, будто из-под земли подул сырой ветер. Ниже виднелась только узкая полоска света от фонарика Макса, который уже стоял у кромки воды.

— Ладно… — тихо выдохнула она, стараясь не думать о том, что под ногами может сорваться любая ржавая ступень. Она спустилась, чувствуя, как металл дрожит от каждого её движения. Внизу пахло мокрым камнем, железом и чем-то старым, давно забытым.

Рената спустилась следом, тяжело выдохнула, огляделась и едва слышно сказала:

— Жуть. Настоящая жуть.

Дима закрыл люк над головой, и щёлкнувший механизм окончательно погрузил их в сумрак. На секунду стало настолько тихо, что Лера услышала собственное сердце. Потом включился ещё один фонарик — Димин.

Они стояли в огромном туннеле, свод которого уходил в темноту так высоко, что свет едва его