Лекарь Фамильяров. Том 5 - Виктор Молотов

Сняв халат, надел куртку, и правый бок привычно отозвался тяжестью при подъёме руки. Ушиб заживал, но медленнее, чем хотелось бы, потому что «неделя без нагрузок», прописанная врачом, не особо исполнялась.

Я проверил замок на стационаре, прошёлся по приёмной, убедился, что окна закрыты. Последний взгляд на тёмную хирургию, на силуэт эфирографа у дальней стены и тусклый отблеск индикатора ожидания.

Сунул ключи в карман и двинулся к выходу. Нужно было заглянуть в эту клинику. Разведать самому пока никого нет.

Но тут в дверь ударили с такой силой, что стекло загудело и дребезжание прокатилось по всей раме. Я остановился в двух шагах от порога. Второй удар, третий, и между ударами, сдавленный, срывающийся голос:

— Откройте! Пожалуйста, откройте!

Через стекло, в мутных разводах дождя, я разглядел силуэт. Человек стоял на крыльце, прижимая к груди свёрток из куртки. Свёрток шевелился.

Я щёлкнул замком и потянул дверь на себя.

На крыльцо хлынул свет дежурной лампы, и я увидел лицо. Парень, мокрый до нитки. Тёмные волосы прилипли ко лбу, по скулам текла вода, и глаза метались из стороны в сторону. Он озирался так, будто ждал погони.

На нём был медицинский костюм розовато-серого цвета, тот самый, который я видел на сотрудниках «Здорового Ядра» через окно. Промокшая ткань облепила плечи, и на левой стороне груди болтался бейджик с фотографией и зелёным логотипом. Я прочитал: «Денисов Кирилл Игоревич. Главный врач».

Главный врач конкурентов стоял на моём крыльце и трясся. А этому что от меня надо?

— Вы Покровский? — выговорил он, и зубы у него стучали то ли от холода, то ли от страха. — Помогите. Умоляю.

— Заходите, — сказал я и отступил в сторону.

Глава 7

Он ввалился в приёмную, оставляя на кафеле мокрые следы. Я закрыл дверь и повернул замок. Дождь за стеклом продолжал сыпать, превращая улицу в размытую акварель.

Парень стоял посреди приёмной и прижимал свёрток к себе обеими руками. Из-под куртки доносилось хриплое, свистящее дыхание. Тяжёлое, с булькающими нотками, которые я узнал сразу, так звучит отёк эфирных каналов в лёгочной доле.

Я включил верхний свет. Плафоны мигнули и залили приёмную ярким, рабочим светом, от которого парень сощурился.

— На стол, — я кивнул на смотровой стол. — Кладите.

Он шагнул к столу и бережно, трясущимися руками развернул куртку.

На белой клеёнке лежал Изумрудный Питонец. Змеевидное тело длиной в полметра, обычно покрытое мерцающей чешуёй цвета бутылочного стекла, сейчас выглядело тускло. Чешуйки, потерявшие блеск, топорщились по краям, и между ними проступала воспалённая, багровая кожа. Питонец дышал открытой пастью, рёбра ходили рывками, и с каждым выдохом из ноздрей шла мутная, желтоватая слизь.

Я навёл браслет. Пульс Ядра: четыре… два… шесть… три. Хаотичные скачки, никакого ритма. Температура тела на шесть градусов выше нормы.

— Это пет Ирины Геннадьевны, — парень заговорил быстро, глотая окончания слов. — Жена Стрельцова. Депутат городской думы. Она привела его к нам на «эфирное омоложение Ядра» и спа-массаж, всё как обычно, по протоколу. Ассистентка провела процедуру, всё было штатно, зверь лежал спокойно. А через час он начал задыхаться. Чешуя потускнела за двадцать минут. Я подключил наш «Резонанс-В», а он показывает норму! Везде норма, понимаете⁈ А зверь задыхается прямо у меня на руках!

Он замолчал. У него подрагивал подбородок.

— Если он умрёт, — голос у него упал до шёпота, — Стрельцов меня закопает. У нас клиника работает всего-ничего.

Я стянул куртку и бросил её на стул. Надел халат, достал перчатки из ящика и натянул их на ходу, проходя в хирургию.

— Несите сюда, — сказал я через плечо.

Денисов подхватил питонца с куртки и понёс за мной, придерживая обеими ладонями. Зверь хрипел, и каждый хрип отдавался влажным бульканьем.

Я уложил питонца на платформу эфирографа. Включил аппарат, экран мигнул, выстроил координатную сетку. Наложил выносные датчики на три точки вдоль тела: голова, середина корпуса, хвостовая секция. Нажал «Глубокое сканирование».

Аппарат загудел. На экране выросла трёхмерная модель Ядра питонца. Основные магистрали горели тусклым жёлтым, периферийные мерцали красным, а в нижней доле, ближе к дыхательному узлу, три крупных канала пульсировали чёрным. Я такое видел дважды, и оба раза зверь был мёртв к утру.

Я наклонился к экрану. Увеличил масштаб. Чёрные участки медленно расползались по каналам, но неуклонно перекрывая проходимость. Это объясняло, почему «Резонанс-В» у конкурентов показывал норму. Стандартное сканирование не различало этот спектр, оно читало общий фон и получало среднее арифметическое, которое ещё держалось в допустимых границах. «Резонанс-Б» старше на поколение, но у него глубокий, медленный спектральный режим, и именно поэтому из поздних моделей его убрали ради скорости.

Денисов стоял у меня за плечом и таращился на экран.

— Что это? — прошептал он. — Что за чёрные пятна?

Я выпрямился и посмотрел на него.

— Ты ни при чём. Твоё «омоложение» здесь не виновато, — обозначил я.

Денисов моргнул. На его лице отразилась такая оглушительная надежда, что мне стало неловко.

— Правда? — выдохнул он. — А что тогда?

Я перевёл взгляд на экран. Чёрные пятна медленно, с равномерностью, которая в природе не встречается, продолжали расползаться по каналам питонца. Биологический яд работает волнами, с пиками и провалами. Этот шёл ровным фронтом.

— Его отравили, — сказал я. — Целенаправленно. Это «Пепельная роса» — синтетический блокатор магических каналов. Военная разработка, в свободной продаже не встречается. Кто-то ввёл его зверю до или во время процедуры. Яд блокирует каналы постепенно, симптомы проявляются через сорок-шестьдесят минут, и на стандартном сканере его не видно. Зверь должен был умереть у вас в клинике, на ваших руках, после вашей процедуры. И виноваты были бы вы.

Денисов медленно осел на стул. Руки повисли между колен, мокрый бейджик на груди съехал набок.

— Кто? — выговорил он. — Зачем?

Я не ответил. Потому что ответ на этот вопрос тянул за собой следующий, а за ним ещё десяток. Кому выгодна смерть дорогого пета жены депутата именно в новой клинике через дорогу от моего Пет-пункта?

Питонец на платформе хрипнул и дёрнулся. Жёлтая слизь из ноздрей потекла на металл. Пульс Ядра на экране скакнул до двенадцати и обрушился до двух.

Размышлять было некогда. Сначала, спасти зверя. Потом разбираться.

Я засучил рукава халата и открыл стеллаж с расходниками.

«Пепельная роса» работала по двум фронтам одновременно. Первый, блокировка дыхательных каналов,