Главный Инженер - Вадим Фарг

— Я был без перчаток, — я показал свои руки. — Можете проверить. А вот вы, я смотрю, руку забинтовали. Что случилось?

— Порезался, — буркнул он. — Не твое дело.

— Порезались, — повторил я. — Интересно. Вчера вечером вы были в одном заведении, я вас там видел. Играли в карты, и, кажется, крупно проигрывали.

Денис замер, а Марья Ивановна уставилась на него.

— Что? — прошептала она. — Денис, ты играешь?

— Бабуль, он врет! — голос у него сорвался. — Я не играю! Я вообще не знаю, о чем он!

— Пять тысяч не такая крупная сумма, чтобы отыграться, — продолжал я. — Но все же… Совпадение?

— Ты врешь! — закричал Денис. — Я не ходил к Сысоеву!

— А я и не называл никаких имен.

Он тут же замолчал, тяжело дыша, и глядя на меня с ненавистью. Потом перевел взгляд на бабку.

— Денис, — сказала она тихо. — Это правда?

— Бабуль, я…

— Это правда⁈

Он опустил голову.

— Да… прости, я хотел отыграться, — пробормотал он. — Я думал, что верну. Я думал, что смогу…

Марья Ивановна схватила с вешалки первое, что попалось под руку, и этим оказалось кухонное полотенце, и начала лупить внука по спине, по плечам и по голове.

— Ах ты окаянный! — кричала она. — Пенсию мою проиграл! Я тебя приютила, кормлю, а ты! А ты!

Денис закрывался руками и пятился к двери.

— Бабуль, прости! Я отдам! Я заработаю!

— Заработает он! — она лупила его с неожиданной силой. — Иди отсюда! С глаз моих долой!

Он выскочил за дверь, и в коридоре послышался топот по лестнице. А Марья Ивановна опустила полотенце и заплакала.

Марья Ивановна, — сказал я тихо. — Мне жаль…

Она вытерла глаза краем полотенца.

— Прости меня, Максим, — сказала она. — Прости, что на тебя подумала. Старая дура.

— Ничего. В жизни и не такое бывает.

— Подожди, — она махнула рукой. — Я сейчас…

Она достала из кармана халата смятые купюры и протянула мне.

— Вот. Пятьсот рублей. Как договаривались.

— Не надо, — сказал я. — Считайте это скидкой.

— Бери, — она всунула деньги мне в руку. — Ты честный человек. Таких сейчас мало.

Деньги я все-таки взял, старушка настояла и проводила меня до двери. Уже на пороге я обернулся.

— Марья Ивановна, не судите внука слишком строго. Он молодой, глупый. Может, это послужит ему уроком.

Но та лишь горько усмехнулась.

— Дай-то бог.

Глава 8

Я проснулся в шесть сорок. Дюбель сидел на подоконнике и смотрел на меня как на врага народа.

— Чего, пушистый? — спросил я у него.

Дюбель моргнул.

— Да, я тоже считаю, что квартальный план пока слабый.

Он спрыгнул на пол и держа хвост трубой потрусил к миске. Я пошел следом по пути поднял с пола носок и кинул в корзину с грязным бельем, надо будет попозже поставить стирку.

Войдя на кухню, невольно улыбнулся, теперь здесь было приятно находиться. Вчера я еще раз прошелся тряпкой по углам, выгреб оттуда пепел и фантики. Квартира постепенно переставала быть берлогой алкоголика. Да, пока еще не стала для меня полноценным домом, до этого еще далеко, но хотя бы уже не пахла перегаром и колбасой по акции.

Я насыпал корм в миску. Дюбель уткнулся мордой в гранулы и захрустел.

— Не торопись, акционер, — сказал я. — Запасы не бесконечные.

Кот сделал вид, что не услышал.

Теперь зарядка и вновь преодоление… грудь ныла, плечи забивались, а ладони скользили по старому линолеуму. Ну не любило тело Смирнова спорт, ничего здесь не поделаешь, зато оно любило диван и пиво.

Я начал отсчет отжиманий… на двадцатом руки задрожали, а на двадцать третьем я упал грудью на пол и несколько секунд просто дышал. Дюбель подошел, понюхал мое ухо и чихнул.

— Спасибо за поддержку, — сказал я.

Он ушел как правильный инвестор, вложился морально и вышел из проекта.

Я поднялся, сделал приседания, потом планку. Тело сопротивлялось, но уже хотя бы не разваливалось.

После водных процедур, поставил чайник, сварил овсянку и яйца. В прошлой жизни завтрак мне готовил повар, который называл омлет «воздушной текстурой». Сейчас я ел овсянку из кастрюли и был жив, тоже неплохая текстура.

Что ж, пришло время разобраться с логистикой.

Я достал телефон и открыл объявления. Китайские скутеры с пробегом «один дед ездил за хлебом» стоили так, будто дед возил на них золото из Магадана. Были варианты за двадцать тысяч, но по фото уже понятно, что они пережили как минимум пять зим в сугробе.

Одно объявление зацепило:

«Мототехника, разбор, продажа, обмен. Вадик. Район Южного рынка».

Фотографий почти не было. Только ворота из профлиста, кусок грязного двора и ряд скутеров, снятых кое-как. Обычно в таких местах продавали не товар, а проблемы, но проблемы я умел оценивать.

Позвонил. Ответили не сразу. На фоне играла музыка и кто-то матерился, и только потом я услышал хриплый голос:

— Да.

— По мопедам звоню. Есть что-нибудь дешевое на ходу?

— На ходу есть, брат. Китай, японцы, все есть. Ты на какую сумму смотришь?

— До двадцати.

Пауза была короткая, но понятная, похоже меня сразу записали в категорию «бедный, но можно доить».

— Приезжай, конечно подберем. Есть аппарат — огонь, сел и поехал.

— Адрес?

Он продиктовал. Я записал, собрался и проверил сумку. Полный ящик тащить не было смысла. Взял мультиметр, фонарик, набор ключей, перчатки, пару стяжек и старую тряпку. Деньги разложил по карманам, основную сумму отдельно, мелочь отдельно. Никогда нельзя показывать продавцу весь бюджет. Это правило работало и при покупке мопеда, и при поглощении строительного холдинга.

— Охраняй объект, — сказал я Дюбелю, когда тот вылизывался на стуле.

* * *

Добирался я на маршрутке. Водитель слушал радио, где бодрый голос обещал всем удачный день, но пассажиры привычно сидели с хмурыми лицами, не веря веселому ведущему. Рядом со мной сидела женщина с пакетом картошки, который упирался мне в колено.

— Подвиньтесь, — сказала она, не глядя.

— Куда? — не понял я

— Ну куда-нибудь.

Я пожал плечами и решил не вступать в спор. Пусть ворчит, может ей от этого легче станет.

Через двадцать минут я вышел у Южного рынка.

Место которое мне было нужно и до которого я добирался минут двадцать, производило сильное впечатление. Если в аду есть отдел подержанной техники, он выглядит именно так. Заборы из профлиста, ворота с ржавчиной и лужи с радужной пленкой бензина. За сеткой стояли машины с открытыми капотами, полуразобранные скутеры и мотоциклы.

У ворот курил невысокий и пузатый мужик лет сорока в шапке натянутой на лоб.

— Максим? — спросил