Главный Инженер - Вадим Фарг

— Он самый.

— Я Вадик. Пошли, покажу зверя.

Мы прошли между рядами хлама. Вадик говорил без остановки, как человек, который боялся тишины, потому что в тишине покупатель может подумать.

— Сейчас техника вся дорогая. Сам понимаешь, курс, доставка, запчасти. Но тебе повезло, вчера как раз пригнали вариант. Китай, но хороший Китай. Почти новый. Девочка ездила.

— Девочка, конечно, аккуратная? — спросил я.

— Само собой. На работу, с работы. Не гоняла, не убивала. Косметика есть, но это ерунда.

— Девочки вообще редко убивают технику. Обычно это делают их парни.

Вадик хмыкнул, но промолчал.

Он подвел меня к красному скутеру. Пластик блестел, но слишком свежо похоже его недавно протерли силиконом, чтобы скрыть царапины, на приборке показывало три тысячи пробега, но судя по протерным ручкам и подножкам, которые поменять не удосужились, можно было дать лет двадцать. Довершало картину перетянутое сиденье с кривыми швами.

— Вот, — Вадик хлопнул по сиденью. — Аппарат живой. Заводится с кнопки и едет бодро, все документы есть.

— Сколько?

— Тридцать пять.

Я с усмешкой посмотрел на него.

— Я сказал до двадцати.

— Ну ты посмотри сначала. За двадцать сейчас только самокат детский. Этот отдам за тридцать две, чисто тебе.

— Мы знакомы всего четыре минуты, «чисто мне» звучит как минимум странно.

Вадик улыбнулся, но улыбка вышла напряженной.

Я присел рядом со скутером. Провел пальцем по стыку пластика. Передняя панель была снята и поставлена криво, было видно что крепили разными болтами, один из которых вообще был мебельным. Рама под днищем имела явный след от удара.

Активировал «Аналитический взор», и мир тут же стал резче. Сразу бросились в глаза и более мелкие недочеты — царапины, трещины на резине, следы ключей на гайках. Передняя вилка была слегка уведена, провода под рулем скручены изолентой, кикстартер стерт. Двигатель мыли, но под картером осталась старая масляная сопля. Руль точно ловил удар.

— Он падал, — сказал я.

Вадик моргнул.

— Да ну, где падал? Может, девочка уронила случайно, бывает.

— Вилка кривая. Пластик меняли и проводку колхозили. Двигатель дымил, поэтому вы его отмыли, я уж не говорю о том, что пробег скручен.

Улыбка Вадика увяла

— Слушай, ты покупать приехал или умничать?

— Пока решил изучить степень наглости продавца.

Он затянулся сигаретой и оценивающе посмотрел на меня.

— Ну ты даешь. — хмыкнул он, — Ладно, за двадцать восемь отдам. Ниже проосто смешно.

— Давай посмеемся вместе, — предложил я.

— За двадцать пять.

— Нет.

— Ты даже не завел. — возмутился он.

— Для того чтобы все понять, мне его и заводить не нужно. — ответил я и выпрямившись, площадку. В углу, возле контейнера, лежала куча мотомусора. Рамы, колеса, пластик, баки, рваные сиденья. Но среди этого кладбища я увидел его.

Старый «Honda Dio».

Серый, с облезлым пластиком, ржавым багажником и спущенным задним колесом. Сиденье порвано, зеркало одно, фара мутная.

— А это что? — спросил я.

Вадик проследил за моим взглядом.

— Это? Да мусор. На запчасти. Движок клинанул, проводка мертвая. Даже не смотри.

Вот тогда я и пошел смотреть.

Мопед стоял криво, задним колесом в луже. Я присел и провел рукой по корпусу. Пластик убитый, но рама целая. Следов серьезной аварии не было, руль ровный, вилка живая. Ржавчина сверху, но без глубоких язв.

— Сколько ему лет? — спросил я.

— Да кто его знает. — пожал плечами Вадик, — древний, как дерьмо мамонта, но родной японец, не китайщина. Сейчас таких днем с огнем не сыщешь!

Я снял крышку вариатора. Вадик хотел что-то сказать, но я уже работал ключом. Болты шли туго. Под крышкой ремень был в трещинах, почти мертвый, ролики оказались изношены, хотя в принципе не смертельно. Ремень, шланги и свечу надо было менять, карбюратор чистить. Аккумулятор думаю можно пока не брать. Два вечера работы, если не тупить, ну и по деньгам тысяч пять, если на рынке.

Я провел ладонью по рулю. В прошлой жизни я выбирал между бронированным «Майбахом» и новым «Роллс Ройсом», а сейчас торговался за убитый мопед. Но в нем я хоть видел какие-то перспективы.

— Сколько за него? — спросил я.

Вадик оживился, понял, что мусор может превратиться в деньги.

— Ну раз тебе прям понравился… Давай пятнадцать.

Я посмотрел на него и снова усмехнулся.

— За мертвый мопед без документов, со спущенным колесом, сгнившим ремнем и неизвестной историей?

— Это «Honda», брат, Японец! Они же вечные.

— Он вечный только потому, что не ездит.

Вадик затянулся сигаретой.

— Ну сколько дашь?

— Пять.

Он расхохотался.

— Ты серьезно? Пять? Да я его на металл дороже сдам.

— Не сдашь. — сообщил ему, — что здесь? Алюминий, железо и пластик. С учетом вывоза получишь три тысячи и геморрой, плюс он занимает какое-никакое место, да ты его уже списал фактически. Вон с него сняли почти все ценное. Колеса старые, пластик битый, двигатель неизвестный.

— Двигатель нормальный. — возмутился он

— Ты сам сказал, что у него клин.

Он прищурился.

— Умный, да?

— Стараюсь внимательно изучать, что покупаю, — сообщил я ему менторским тоном, — это неправильно разве? Сам как думаешь?

— Десять. — он еще больше нахмурился

— Пять.

— Восемь, и забирай.

— Пять с половиной.

— Да ты издеваешься. — Вадик начал злиться

— Нет. Если бы издевался предложил бы четыре.

Он зло смотрел на меня. На площадке стало тише, даже собака за будкой перестала лаять и высунула морду, будто тоже ждала финала торгов.

— Слушай, мужик, — сказал Вадик. — Ты пришел на мою площадку, разбираешь тут технику и сбиваешь цену сбиваешь. Не нравится, используй общественный транспорт.

— Хороший совет. Но у тебя есть проблема.

— Какая?

— Я уйду, а этот мопед останется. Через месяц он так же будет стоять здесь, только выглядеть еще хуже. В конце концов ты продашь его на лом за копейки, а я предлагаю тебе деньги сейчас.

Вадик молчал и я понимал его. Он видел перед собой не лоха, а проблему, а их продавцы не любят, им приятнее, когда человек слушает про то как «девочка ездила» и кивает.

— Шесть с половиной, — сказал он.

— Шесть. И ты отдаешь старый шлем, если он у тебя еще валяется.

— Шлем еще ему, — Вадик сплюнул. — Ладно, шлем дам. Только без претензий. Забрал и забыл.

— Не вопрос, именно это мне и нужно.

Мы ударили по рукам. Я достал деньги, шесть тысяч. Вадик пересчитал купюры и спрятал в карман.

— Паспортные данные писать будешь? — спросил он.

— Нет. Ты же сам сказал, что он мертвый хлам.

— Ну да, — он усмехнулся. — Тогда забирай своего покойника.

Торгаш ушел в будку и вынес старый шлем. Черный, поцарапанный и с треснувшим визором. Я покрутил его в руках.

— Он хоть