Смейся! - Денис Ратманов

— Сдачи не надо.

В общем, ищет подполковник себе любовницу, но не какую попало, а чистенькую, бескорыстную. Наташа как раз подходит. Готов давать сто долларов на содержание и снимать квартиру.

Конкретный какой человек, как корову на рынке выбирает. Даже ухаживаниями себя не утруждает.

— У меня не было мужчины, я девственница, — брякнула Наташа в надежде, что это его отпугнет.

Где там!

— Значит, буду беречь тебя, — пообещал он. — После трех лет отношений квартира перейдет в твое пользование.

Он накрыл ладонью ее руку — Наташа дернулась, но стерпела. Пусть думает, что она купилась, тогда быстрее отстанет. Актриса она или нет?

Надо изобразить заинтересованность. Запихнуть в себя два куска шашлыка и немного картошки. Посмеяться над его тупой шуткой…

Как бы закончилась эта пытка, неизвестно, если бы Сергею не пришло сообщение на пейджер. Нахмурившись, он сказал:

— Ты очень приятная собеседница. Я не ошибся. Оставь свой телефон, мне надо ехать.

— У меня его нет.

Наташа очень постаралась изобразить разочарование. Тогда Сергей достал визитку, указал на телефон, который вверху.

— Значит, ты звони. Это мой рабочий, звонить лучше до десяти утра, спросить Сергея Ивановича.

Наклонившись, он поцеловал Наташу в щеку и убежал. Какая же это радость — остаться наедине с сумками. Мир наполнился звуками и запахами. Недоеденный шашлык оказался офигенно вкусным. Пусть будет платой за моральный ущерб.

Прикончив ужин, Наташа поволокла сумки к выходу, оставив визитку на столе. Никому она звонить не собиралась.

Нет! Ни за какие деньги. Мерзость есть мерзость. Мало того, что старый, противный, так еще и женатый. Если она согласится, сначала будет противно, потом стерпится, и станет менее противно и даже сносно, но то, что называется личной жизнью, она продаст. Она будет принадлежать наглому противному человеку, превратится в нелюбимую работу.

Нет, лучше сумки таскать.

Дальше Наташа несла их с некой гордостью, как флаг.

Всю дорогу до Перово она думала. Что чувствуют содержанки? Им так же противно, как было ей от одной мысли о Сергее, или просто она такая брезгливая?

Сергей Иванович ведь не один такой. Сколько их встретится, желающих отведать юного тела! Наташа окончательно и бесповоротно решила, что лучше будет много и тяжело работать, чем подпустит к себе мужчину, вызывающего омерзение.

На своей станции она вышла почти в восемь вечера. Вытащила наверх сумки, посмотрела на них, на телефонную будку, исписанную титаном. Подумала-подумала и позвонила деду:

— Забери меня, пожалуйста, от метро, — взмолилась она, как только он ответил. — Сумки большие, тяжело.

Конечно же, дед ей не отказал, еще и отругал за то, что на рынок его не вызвала, затолкал сумки назад, туда, где должны быть сиденья, и повез ее домой. Наташа закрыла глаза. Голова шумела, по телу разливалась приятная тяжесть. Какой выдался насыщенный день!

— Присмотрелся я к твоей Наталье, — выдернул из грез голос деда. — Хорошая девушка, ты была права. Ответственная, честная. Сегодня опять перевыполнила план, наторговала больше сотни и заработала семь тысяч. Я ее на чай пригласил, думал, что ты уже дома.

Подозрительной Наталья ему больше не казалась. Зато Наташа насторожилась и уточнила:

— Ты сам ее пригласил, или она напросилась?

Дед задумался и наконец ответил:

— Она все о тебе расспрашивала. Ну, я и предложил поехать со мной, подумал, что ты не будешь против. Зря?

— И где она сейчас? Неужели дома ее оставил?

— Нет, что ты. Увидела, что тебя нет, расстроилась и ушла.

Наташа знала: бывает, что девушки влюбляются друг в друга. Неужели Наталья в нее влюбилась? Это как-то слишком!

Вспомнилось первое впечатление, которое на нее произвела Наталья: приятная девушка, светлая, что ли. Неужели можно так сильно ошибаться в человеке? Нет-нет, она и правда хорошая, жалко ее, но эта навязчивость очень отталкивает. Поговорить с ней, что ли?

А сегодня Наталья узнала, где ее искать. Неужели теперь вообще прохода давать не будет? Может, она и сейчас караулит в засаде, просто деда постеснялась и спряталась?

Дед припарковался во дворе, вытащил сумки из машины — чтобы не украли, и потащил их сам. Возле подъезда Наташа повертела головой и испытала облегчение, не увидев Наталью.

Однако она позвонила в девять. Поначалу Наташа насторожилась, но вскоре расслабилась: довольная заработком девушка щебетала, болтала ни о чем, хвасталась, что с такими доходами она сможет и жить нормально, и матери помогать. В общем, вела себя нормально, не навязывалась, внимания не требовала, на жизнь не жаловалась.

Похоже, то у нее все-таки был нервный срыв, а тянется Наталья, потому что больше никого в городе не знает. Но стоило вспомнить ее голодный взгляд — мороз по спине бежал.

Немного придя в себя, Наташа позвонила Пашке — просто отчитаться о проделанной работе, но ее понесло. Слова извергались сами, обтекая волю и игнорируя понимание, что пятнадцатилетнему брату они не интересны. Однако Пашка слушал — и о встрече с Андреем, и о народной артистке Анне Ивановне. Наташа не удержалась и пожаловалась, что в нее влюбилась новая знакомая, после чего Пашка подумал-подумал и сделал вывод, что это может быть от эмпатии, и разложил все по полочкам.

Потом Пашка попросил позвать к телефону деда, и он намекнул, что чужие разговоры подслушивать нехорошо.

Укладываясь на скрипучей раскладушке в кухне, Наташа все не могла успокоиться, думала — сперва о том, что она может привязать к себе кого угодно. Ну, почти кого угодно. Есть невосприимчивые, как Сергей Иванович. При мысли о нем передернуло. Интересно, стали бы без пяти минут дедушки клеить молоденьких девочек так настойчиво, прочувствовав отвращение объектов вожделения, примерив его на себя?

Потом на ум пришел Андрей. Он ведь ровесник Сергея, но не вызывал такого отторжения и не воспринимался старым. Где он? Что с ним, жив ли? Заболела душа, и Наташа заставила себя думать о хорошем — о своей актерской карьере.

Как научиться управлять своим даром так, чтобы не подставляться? Так, чтобы дарить тепло, но не вызывать зависимость? Она ведь слабая, очень слабая и не может себя защитить, как показала встреча с Сергеем.

Опять гадость лезет в голову. Еще и завтра предстоит нервный день — она попытается продавать конфискат…

Так, стоп паника! Пашка сказал, все получится, значит, так и будет!

В голове завертелись расчеты. С одной помады три тысячи заработка, с пудры — десять. Если продать десять помад, получится тридцать тысяч. Три пудры — еще тридцать