Смейся! - Денис Ратманов

Наташа мысленно потянулась к тетке — аккуратно, потому что соприкоснуться с таким человеком — что в помоях искупаться. Узнала то, что было нужно: тетка получала удовольствие, устраивая публичную порку. Качество косметики тут ни при чем.

Но почему? За что? Что Наташа ей сделала плохого?

Вскипела злость, Наташа подавила ее, потому что, если ударить по площади, эти тетки озвереют и могут накинуться.

Так и подмывало нахамить, поставить главбуха на место — она ведь и с остальными так обращается, но пришлось себя остановить, потому что на этом рынке работал дед. А вдруг они прознают, что Наташа — его внучка, и сгноят деда?

Стараясь держать дыхание, Наташа заморозила чувства. Причем в прямом смысле: заключила их в ледяной куб, почему-то покрытый изморозью, и проговорила с улыбкой:

— Извините, что побеспокоила. До свидания.

Тетку взбесило ее спокойствие, и она крикнула в спину:

— Ходят, за место не платят, налоги не платят. Я милицию вызову!

Это уже серьезно, ментам только дай кого-то обобрать, а у Наташи больше сотки в кармане! Потому она спокойно вышла из кабинета и рванула прочь, на улице осмотрелась, нет ли погони. Никто ее не преследовал, и она успокоилась.

Выждав пятнадцать минут, подошла к деду, в кои то веки возле его прилавка никого не было.

— Наташенька, — улыбнулся он. — Ну, как торговля?

— А у тебя какая касса? — задала встречный вопрос Наташа.

Дед задумался.

— Чистой прибыли тысяч шестьдесят. К вечеру должно быть около сотни.

Наташа победно улыбнулась, перегнулась через прилавок и, сверкая глазами, поделилась:

— У меня сто! Сто чистыми. Уже. Прикинь!

— Ай, молодец! — улыбнулся дед и посоветовал шепотом: — Только осторожнее с деньгами, никому не говори.

— Не скажу, — улыбнулась Наташка. — У меня с головой нормально. Как моя подруга?

— Продает лучше всех, зазывает покупателей. Товара не хватает из-за нее.

— Довольная? — осторожно уточнила Наташа.

— Ну еще бы, под двадцать тысяч сегодня унесет. Где она еще столько заработает?

«Еще как заработает», — подумала Наташа, направляясь к Наталье, вокруг которой роились покупатели.

Пришлось подождать, пока они разойдутся. Девушка пока ее не замечала, выпила воды из банки, купила эскимо у проходящей мимо женщины тележкой — видимо, сама сделала из нее сумку-холодильник. Наташа откусила кусок мороженого, блаженно зажмурившись.

Ну слава богу, все с ней отлично!

— По чем абрикоски? — Наташа потянулась к фруктам.

Наталья остановила на ней взгляд — обычной человеческий взгляд, совершенно не голодный. Захотелось ее обнять, но Наташа не выпустила радость из морозного куба, спросила:

— Как дела?

— Да вообще! — просияла она, протянула мороженое. — Будешь?

Вспомнилось, как в школе, стоило достать яблоко или бутерброд, налетали одноклассники с просьбой «Дай кусить», и она качнула головой.

— Нет, спасибо.

— Ты сейчас домой? — засуетилась Наталья. — Мне немного осталось, и я тоже могу идти.

— Остаешься в Москве? — лукаво прищурилась Наташа.

Подруга радостно закивала. Наташа подалась к ней и предложила:

— Я знаю, как зарабатывать сто, двести тысяч в день. Хочешь, научу?

Наталья насторожилась, пришлось ее успокаивать.

— Ничего противозаконного или постыдного. Продавать косметику. Разбогатеешь, квартиру вместе будем снимать.

— Конечно хочу, — осторожно согласилась Наталья.

— Когда у тебя выходной?

— В среду.

— Встретимся в центре, я тебя научу.

Подошли покупатели, и Наташа посторонилась. Ну а почему бы и нет? Наивно раскрывать свои тайны? Может быть. Но Москва большая, есть где развернуться, и ей места хватит, и Наталье.

В конце концов, осенью начнется учеба, станет не до торговли, вот и пусть хороший человек зарабатывает. Жалко, что ли?

Глава 10

Стертая позолота

13 июля 1994 г., среда

Наташа частенько слышала от подруг, что уважающей себя девушке положено опаздывать, потому что королеву должны ждать. Но виделось ей в этом что-то неправильное. Потому что ставила себя на сторону того, кто ждет. Кому такое понравится?

Ей — не нравилось стоять на жаре, ждать подругу и нервничать, придумывать причину, почему же подруги нет. Заблудилась? Заболела? Или просто считает себя королевой?

Где королева, там и челядь, а таковой себя ощущать ну совсем неприятно. Опаздывающий крадет жизнь того, кто его ждет, и, если это делается осознанно — разве невозможно на такого не злиться⁈ К тому же Натка — заинтересованная сторона, не в ее положении вести себя по-свински.

Ну бесит же!

Бесит! Бесит! Бесит.

Еще и жара душу выматывает. Не жара, а просто пекло! По ощущениям так все пятьдесят — сохнут и пекут глаза, в носу и горле будто бы наждачка, но на термометре всего тридцать три градуса!

Вот уже десять минут жизни украдено. Наташа решила еще немного — она посмотрела на часы — три минуты ждать и уходить. Вот так делай человеку добро! Делись знаниями, учи зарабатывать…

— Извини, — прозвучало над самым ухом. — Не туда пошла. Уф.

Обида сразу отступила. Наташа обернулась, обняла подругу.

— Ну слава богу. Давай отойдем от метро, все расскажу. — Она похлопала по сумке с косметикой.

В первый же день продались почти все пудры и туши, и вчера после занятий с Рассадиной пришлось ехать на Черкизон в волшебный контейнер, где продавщица посоветовала карандаши для губ и блестящие двухцветные тени. Ассортимент расширился, а деньги снова кончились все. Наташа подозревала, что минимум неделю ей придется вкладываться, добавляя новые позиции, зато потом…

Остановились возле пустой скамейке под палящим солнцем. Наташа открыла сумочку.

— Французская косметика фирм «Ланком» и «Кристиан Диор», таможенный конфискат. Цены в три раза ниже, чем в магазинах, отличное качество. Сама проверяла, реально так! В магазине двадцать восемь тысяч, у меня шесть.

Наталья слушала не веря. Покрутила в руках помаду, открыла, понюхала, спросила осторожно:

— И что, правда можно заработать сотню?

— Сейчас увидишь, — улыбнулась Наташа.

— И что мне делать? — растерянно спросила тезка.

— Держи. Пока работать буду я, а ты смотри, слушай и запоминай. — Наташа протянула ей сумку и огляделась, выцеливая будущего клиента.

Просто кровь из носа нужно эффектно сработать, иначе Натка сразу разочаруется. Потому — представить, что в сумочке нечто бесценное, крутое и очень нужное. Кожаное пальто с песцом, но не за пятьсот, а за десять тысяч. Нет, не так. Она представила себя освобожденным узником Бухенвальда,