Смейся! - Денис Ратманов

— Нигде дешевле нет, — улыбнулась Наташа. — Интересно?

— Не уходи, стой, — сказал мужчина.

Наташа пропустила женщину к окошку, подождала, когда она обменяет деньги, и снова заглянула.

— Пудра «троечка», самый ходовой тон. Отличный подарок супруге или дочери, они оценят. Еще есть помады и тушь… Понюхайте, как пахнет! Парфюмированная!

Наташа протянула потенциальному клиенту пудру, не выпуская ее из трясущейся руки, он понюхал, кивнул. Молча отсчитал двадцать шесть тысяч, расплатился, говоря:

— Помады пусть дочки сами покупают, я не разбираюсь.

Наташа упаковала ему пудру в бежевую коробку с золотистой розой и сбежала — а вдруг он передумает?

И что, вот так просто — продала пудру усатому мужику? Скажи кому — обхохочется. Получается, мужчинам тоже можно продавать косметику?

Взгляд-прицел остановился на мужчине, продающем очки с раскладного столика. Нет, этот точно не купит, к тому же он точно бывал на рынке и видел, сколько на самом деле стоят эти помады.

Так что перекупщиков вычеркиваем. Взгляд остановился на красном кресте. Аптека! Вот она подходит, фармацевты обычно девушки, а девушки красятся.

Вдох, выдох! Подбородок выше! Если мужик купил, то женщин точно получится уговорить.

На кассе грустила полная невыразительная сотрудница в медицинском халате. Если взять Джоконду или другой эталон женской красоты тех времен и прибавить двадцать лет и килограммов, то получится эта кассирша.

Темноволосая женщина, повернувшись спиной, перебирала товар на полках.

— Здравствуйте! — громко поздоровалась Наташа, распространяя радость.

Стоящая спиной сотрудница обернулась, ей было лет тридцать пять, и косметикой она пользовалась. Кассирша даже не шелохнулась, просто сфокусировала взгляд на Наташе, и она ощутила себя лягушкой, которую хотят препарировать этим взглядом-скальпелем. Пока не растеряла задор, она затараторила:

— У меня уникальное предложение!.. — и тот же текст про таможенный конфискат, что в прошлый раз.

Кассирша шевельнула губами:

— Уходи отсюда, нам ничего не надо. Не мешай покупателям.

Обдало… если перевести эмоции в обоняние — затхлым духом стоячей воды. Наташа захлебнулась дыханием, ей казалось, что она тонет, но обернулась симпатичная шатенка и с интересом прислушалась.

— Самые модные цвета! — Наташа принялась их перечислять, косясь на кассиршу, так и казалось, что сейчас раздвинутся ее губы, выстрелит язык…

Шатенка вскинула руку.

— Подожди-ка.

Ну все, начался пинг-понг…

— Мы тут не одни, надо девочек позвать.

О, это прекрасно! Просто замечательно, что не одни!

Но масштабы своего счастья Наташа оценила, только когда ее повели в подсобку… которая оказалась не подсобкой, а целым коридором. Слева три двери, справа тоже три, за одной из них комнатушка, где Наташу и посадили за стол… скорее даже за комод, выполняющий, судя по крошкам, функцию обеденного стола.

Вот так потяни за одну кассиршу — а вытаскивается задверный айсберг клиенток!

Не веря в свое счастье, Наташа трясущимися руками принялась выставлять свой скудный ассортимент: шесть помад, пудра, тушь.

К ней началось паломничество: сотрудницы в белых халатах и чепцах — фармацевты, женщины в блузках и юбках — наверное, бухгалтерия. Шесть человек плюс шатенка.

Наташа улыбалась, гнала неуверенность и источала радость. Шатенка оказалась самой восприимчивой. Раздувая ноздри, она взяла пудру так бережно, словно это была святыня. Открыла, посмотрела тон и мечтательно закрыла глаза.

— Она! Это она! Помню, я так радовалась, когда купила ее в переходе у спекулянта! Берегла, как я ее берегла! Дочь ее носила, как зеркало, когда она уже закончилась.

— «Тройка» — самый ходовой тон, подходит всем, — уверенно сказала Наташа то, что слышала на рынке.

От природы яркая, с бархатной кожей и черными ресницами, она пудрой не пользовалась и не знала, что о ней рассказывать.

Разновозрастные женщины растащили помады, и оказалось, что, если осторожно мазнуть по подушечке мизинца, то получается цвет, как на губах.

Все семь женщин купили себе по помаде, плюс три пудры и одну тушь. Восемьдесят одна тысяча с учетом проданного мужику с усами! День удался, можно возвращаться домой и повторять правила русского языка!

Но Наташу охватил азарт. Она вынесла из этой аптеки не только деньги и приглашение прийти к зарплате, которая пятого и двадцать пятого, а «бархатистую текстуру», «бриллиантовый» блеск и кучу красивых выражений, применимых к пудрам и помадам. Тушь, оказывается, у нее — удлиняющая, а есть еще та, что делает ресницы пушистыми — объемная.

Воодушевленная Наташа вошла в продуктовый магазин, предложила товар. Сотрудницы налетели стаей голодных павианш, помады перелапали, пудры перенюхали, тушью порывались накраситься, но Наташа не дала. Полчаса жужжали, торговались, сбили цену, но все равно ничего не купили, только настроение испортили.

Попадись такие Наташа сначала — всю охоту торговать отбили бы. Ходила бы с кислым лицом, людей пугала.

С этого момента началась черная полоса: к кому Наташа ни подходила, ни у кого не было денег. Люди ворчали, ругались, одна так спекулянткой обозвала и милицией пригрозила.

Обойдя окрестности, Наташа решила-таки поехать поближе к центру и деду, на площадь Ильича. Вспомнила о Наталье с ее странной привязанностью и повела плечами. Она сегодня не звонила. Может, у нее получилось вырабатывать собственные положительные эмоции, и голод утих?

Наташе очень этого хотелось бы, ведь у нее не осталось друзей, а Наталья ей нравилась. Надо к ней заскочить после того, как по точкам побегает.

С одной стороны интересно, с другой — страшно…

А что будет, если не давать ей эмоцию, а создавать ситуации, когда Наталье будет хорошо само по себе? Вылечится она тогда? А может, уже вылечилась? Или, наоборот, злится? Алкоголик, которому не дают выпить, может и с ножом кинуться.

В голову пришла интересная мысль, и Наташа почувствовала себя Пашкой.

Да, надо попробовать!

Глава 9

Ни капельки не жалко!

На «Площади Ильича» Наташа заглянула в магазин, аптеку и парикмахерскую. В магазине все перещупали, испортили помаду (Наташа сделала заметку, что нужно следить за людьми), и, как и в предыдущем продуктовом, ничего не купили.

Аптека оказалась бедной, ничего не стали смотреть, еще и нагрубили.

В парикмахерскую Наташа заглянула расстроенной, но тут ее порадовали: купили тушь и две помады. Плюс пятнадцать тысяч чистыми.

Было два часа дня, заработала она сто тысяч и посчитала, что этого более чем достаточно. Нашла скамейку в отдалении и решила провести ревизию. Осталось всего две пудры, одна тушь и…

Вот же курицы!

Двух помад она не досчиталась. Украли. Надо полагать, в одном из магазинов.