Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

— Учту на будущее, — несмотря на мои слова, чашку полуэльфка взяла с явно опаской. — А-а… скажи, ты дымишь как паровоз и хлещешь чай целыми галлонами тоже не просто так?

— Мой личный метод уменьшения нагрузки на восприятие, — кивнула я, — снижаю чувствительность сенсорики.

— Вот сейчас не поняла, честно-честно.

— Как бы объяснить проще… — задумалась я, — хм… есть одна сказка, она же старинное пособие по выживанию в дикой природе для маленьких эльфов. Волк спрашивает у эльфийки…

— Волк?

— Это такой зверь…

— Я знаю, кто такие волки! — перебила меня полуэльфка. — Бегать от них приходилось, а вот разговаривать как-то не очень.

— У волков действительно есть свой язык, вернее, система сигналов, так что какое-то общение и в самом деле возможно, если сумеешь правильно взвыть. Но тут просто говорящий волк, это же сказка.

— Извини, молчу-молчу-слушаю.

— Так вот, — неожиданно у меня получился размеренно-усыпляющий тон двоюродной тетушки, очень любившей почитать детишкам на ночь, — волк спрашивает у эльфийки: почему у тебя такие большие уши? Чтобы лучше слышать, как ты подкрадываешься. А почему такие большие глаза? Чтобы лучше видеть, когда ты захочешь прыгнуть.

— О, теперь вспомнила, — радостно закивала Клэр. — Дальше эльфийка отвлекла его разговорами, ткнула отравленным ножом, а потом сняла шкуру, закуталась и переждала непогоду. Её еще потом прозвали «красной», потому что в крови от пяток до макушки вымазалась.

— Да, та самая сказка. Кстати, в самых древних ранних версиях яд не убивал волка, только парализовал. В те времена даже сказки не были добрыми.

— Волки и сейчас такие же, — уверенно заявила полуэльфка. — Один раз полночи на дереве пришлось просидеть, чуть всю… ноги с руками себе не отморозила. Так что я тоже предпочитаю их в виде плаща. Знаешь, такие стильные, с оскаленной головой… один знакомый предлагал купить, но там уже шерсть вся облезла.

Мимо чайной с грохотом и свистом прокатился паровой трамвай, заставив меня дернуть ухом и скривиться. Затем с очередной парой посетителей пришла волна уличных запахов, и я принялась снова набивать трубку.

— Большие уши, большие глаза… — задумчиво повторила Клэр, — кажется, начинаю понимать. Тебе всего этого, — она махнула рукой в сторону витрины, — чересчур много.

— Сейчас легче, сложнее всего первые недели. Цвета, формы, звуки, запахи, все новое, незнакомое, слишком кричащее, слишком яркое, слишком громкое. Для тех, кто лишь иногда выбирается из Леса, придуманы специальные лекарства, как средства от морской болезни, но их нельзя принимать долго. Со временем нервная система частично адаптируется, но все равно лучше чем-то сглаживать нагрузку.

— У людей есть поговорка, — сказала Клэр, — человек, это такая сволочь, которая привыкает ко всему. Видимо, к эльфам она тоже относится, частично.

Подумав, я решила, что данное замечание не требует ответа — и, отложив трубку, налила себе из чайника новую порцию горячего и вкусно пахнущего напитка.

— А что еще «не так»? — требовательно спросила полуэльфка. — Ты сказала «это так не работает», это про что было?

— Все про то же, — хмыкнула я, раздумывая, не попросить ли все-таки к чаю булочек? Есть хотелось просто безумно, спорить с голодным организмом одной силой воли уже не получалось.

— У нас хорошо получается реагировать на непосредственную угрозу. Нападение — ответ, тут обычно работает рефлекс, а не разум. Ты не атаковала меня реально, не представляла непосредственной угрозы мне или кому-то, кого я считаю нужным защищать. Следовательно, для нападения на тебя потребовалось очень серьезное сознательное усилие.

— Миролюбие с когтями, значит, — понимающее кивнула полуэльфка. — Не трогайте меня и мою семью, останетесь с целой шкурой. Хорошая тактика.

— Но плохая стратегия. Пока те же аранийцы угрожали внешним, — я запнулась, подбирая нужное слово, — эльфийским княжествам, прочие Перворожденные не видели повода оказывать им помощь, ведь угроза не касалась непосредственно их Ветвей. А потом стало уже поздно. Даже без паровых гигантов и воздушных кораблей война с людьми стала слишком дорогой. В итоге нынешний Великий Лес занимает едва ли пятую часть прежних владений перворожденных в Арании.

— Ну, я слышала, у вас тоже есть чем ответить. И все эти ваши «голоса утраченных лесов»…

— Давай не за едой, — нахмурилась я, — кстати, «голоса лесов» это у в Коррезе, у нас есть «стражи забытых границ». Вздорные юнцы, не попавшие на последнюю войну по малолетству…

…сказала одна вздорная юная эльфийка про сородичей вдвое или втрое старше.

— … и потом…

Звон колокольчика над входной дверью, но теперь вместе с уличными шумами в чайную ворвались уверенные тяжелые шаги… а также запах свежевыпеченного гномского твердого хлеба, с нотами сыра и эля. Туалетная вода «Шусс и Штосс» из «номерной» линии, продается, как я вчера утром выяснила, лишь в трех магазинах возле гномского предместья. Мгновением позже к ним добавился аромат пирожков, живо напомнивших появление Тома Тайлера в гномском предместье Скаузера. Даже корзинка оказалась похожая — огромная, накрытая белой скатертью с рунной вышивкой.

— Всем доброго дня! — Сиггун Сноррадоттир водрузила свою ношу на край стола, с сомнением глянула на стул, огляделась и, завидев у стены кушетку, с нарочитой легкостью переставила её ближе к нашему столику. — Фейри, рада тебя видеть в целости. А это, должно быть, мисс де Бриенн?

— У вас отличные информаторы…

— Информаторы у нас так себе, — отмахнулась гномка, — это у меня хорошая память и мозги. В Клавдиуме не так много полуэльфок, чтобы я не смогла сложить пять и пять, — Сиггун продемонстрировала нам ладони с растопыренными пальцами. Кольца на них, пусть и многочисленные, по гномским понятиям выглядели скромно, а вот камни…

— Вы налегайте на пирожки, а то смотреть на вас обоих жутко. Худые как две селедки.

— Шпашибо! — получив официальное разрешение, я и не пыталась дальше сдерживаться. К тому же, по гномскому этикету воздавать должное угощению не просто считалось желательным, а очень даже требовалось. Рыгать и пускать ветры я точно не собиралась, а вот почавкать вполне могла.

Клэр тоже схватилась за пирожок, но замерла, не донеся его до рта.

— А разве сюда еще и со своей едой можно приходить?

— По чьей-то глупой прихоти нельзя, — голос дочери Снорри явно подразумевал, что ничего хорошего про подобные правила она не думает. — Но, если кто-то из персонала решиться мне про эти правила напомнить, я тоже кое-что вспомню. Например, кто владеет шестидесяти четырьмя процентами паев земельного участка под этим кварталом. А если и этого будет мало, то и благотворительный фонд самой леди Корнер может