Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

— Туманов, ты допрыгаешься, — наконец, выдавил он.

— А что, Святослав Данилович? Я — вдовец, чем меня может скомпрометировать связь с женщиной?

— Ты идиот? Она может быть агентом спецслужб! Ты что не понимаешь? — прошипел Мартынов. — Она может тебя завлечь, опоить.

— И чего дальше? Ну предположим, они заснимут меня в голом виде с ней в постели? И чего?

— Олег, не надо так шутить, — мягко подал голос Тузовский. — Святослав говорит правду. Надо держаться на расстоянии от любых иностранцев.

— Я понял, Игорь Дмитриевич.

Через пару минут официанты принесли на блюдах второе — шницель в кисло-сладком соусе: идеально прожаренная нежная телятина с золотистой хрустящей корочкой. Стандартный гарнир: ломтики жаренного картофеля с тушёной квашеной капустой. И я углубился в еду, наливая себе из бутылки с этикеткой «Lagerbier Hell» в высокий бокал светло-соломенной жидкости, чей мягкий, чистый вкус, отдающий солодовой сладостью, и едва заметной горчинкой, больше всего мне понравился. И название «Hell» вовсе не имело никакого отношения к «аду», что по-английски означало это название.

Пока вновь не услышал резкий неприятный голос, говоривший по-русски, но с сильным акцентом:

— Таких как ты, русская свинья, мой отец сжигал в крематориях Дахау.

Я замер, поднял взгляд, заметив рядом с нашим столиком высокого светловолосого парня с характерным длинным ястребиным носом, маленьким ртом, выступающим волевым подбородком. Ну просто ариец во плоти.

— А ты решил дело отца продолжить? Жертв начал присматривать? — ответил я ему по-немецки, из-за чего заставил нацика захлопать бесцветными ресницами. — Ну так что ж ты с мужчин начал? Не проще женщин и детей убивать? И да, не забудь клещи раздобыть, чтобы золотые коронки выдирать.

Парень прерывисто задышал, сжал губы в одну линию. Кажется, он не знал, что ответить, но потом продолжил нести ерунду:

— Твои гребанные большевики, ублюдок, оттяпали часть моей страны, чтобы навести там свои порядки!

Я вскочил с места и чуть наклонившись к лицу этого подонка, отчеканил вполголоса, так что бы слышал он, но не гости в зале:

— Мои большевики помогли восточным немцам восстановить Берлин и Дрезден, который разрушили бомбардировки британских и американских ВВС. Построили дома, заводы, дали людям жилье и работу. Отреставрировали полотна старых мастеров, которые нацисты свалили в сырых пещерах, и там эти бесценные шедевры погибали.

Я видел у этого белобрысого чучела бейджик, который мне ни о чем не говорил. Там значилось: «Томас Шустер, Phd». К нему подскочило двое мужчин, схватив его под руки, потащили куда-то. А я одёрнул пиджак, уселся обратно на кресло, и наколов на вилку кусочек шницеля, положил в рот.

— Ну что, молодец, — без насмешки одобрил Мартынов. — Дал отпор этому фашисту. Их тут много в Мюнхене.

Похвала от нашего майора никак не улучшила моё настроение после встречи с этим арийским подонком. И я промолчал, лишь углубился в еду. После второго блюда официанты принесли десерт: пончики с начинкой из жирного белого крема, крендельки, посыпанные пудрой и странные кубики коричневого цвета, которые оказались карамелью.

Когда обед закончился, Тузовский с Мартыновым распрощались со мной и быстро зашагали к выходу, словно их там ждал лимузин, готовый отвезти куда-то в райское место. Хельга вновь подошла ко мне, ее глаза мерцали таким призывным светом, если бы она прямо сейчас сказала: «Let’s make love», я бы не отказался. Но, разумеется, этих слов я от неё не услышал. Она лишь пригласила меня пройти в зал, где будет проходить «круглый стол».

Это оказалось огромное помещение с высоченным потолком, панорамными окнами, в центре стоял длинный и широкий стол, вокруг скопилась толпа журналистов с фотоаппаратами. И неподалёку я заметил телекамеры с операторами, жаждущими заснять все это действо.

И стоило мне войти и сделать пару шагов к столу, где напротив пустого кресла стояла табличка «UdSSR», как ко мне подскочил молодой человек в белом расклешённом пиджаке, коричневых брюках, с угловатыми чертами некрасивого лица, губастым ртом, длинным узким носом. В руках у него торчал микрофон, от которого тянулся длинный толстый кабель.

— С вами опять Дирк Майер, ведущий программы «Chronik der Woche», — затараторил он. — Олег Туманов, учёный из советской России, согласился дать нам небольшое интервью.

Тут же захотелось треснуть по башке микрофоном этого оборзевшего репортёра за то, что никакого согласия на интервью я не давал.

— Господин Туманов, вы впервые приехали в Мюнхен? — ошарашил он меня первым же вопросом.

— Да, здесь я впервые.

— И вы до этого побывали в ГДР? Где вам понравилось больше?

Я понял, что начались те самые провокационные вопросы, на которые надо было придумать какой-то нейтральный ответ.

— Меня принимали везде хорошо — и в восточном Берлине, и здесь. Только там я находился совершенно с другой миссией. И которая никакого отношения не имеет к данной конференции.

Но Майер со скоростью пулемётной очереди выдал всю информацию обо мне:

— Да-да, понятно. Вы в ГДР показывали спектакль? Так кажется? Мюзикл по Брехту. У вас столько талантов, господин Туманов. Вы учёный, и талантливый музыкант. Мы слышали, как великолепно вы спели с певицей Марианн Розенберг, которую спасли от преступника.

— Да, так получилось, — промямли я. — Но это не относится к делу.

— Да-да, конечно! Скажите, ваш научный руководитель, господин Тузовский, прочитал на конференции доклад. Вы один написали его?

— Нет. Я писал по тезисам моего руководителя.

— Но это ведь ваши идеи? Мы знаем по вашим статьям, что вы давно исследуете эту проблему.

— Мы вместе с моим руководителем разрабатываем эту идею.

— Ясно. А скажите, господин Туманов, как вообще обстоят дела с наукой в СССР?

— Очень хорошо, — ответил я, как можно искренней. — Социалистическое государство активно финансирует развитие науки, подготовку новых кадров в университетах. Особенно это касается фундаментальной науки.

Судя по кислому выражению моего интервьюера ему стало скучно. Я ничего не сказал антисоветского, как он не пытался меня сподвигнуть на это. И, воспользовавшись повисшим молчанием, я быстро подвёл итог:

— Извините, господин Майер, если вопросы исчерпаны, я с вашего разрешения присоединюсь к научному сообществу.

Изобразив на своём лице улыбку, я отправился быстрым шагом к столу, присев, наконец, вздохнул свободней. И услышал за спиной, как репортёр набросился на очередную жертву.