Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

class="p1">«Круглый стол» вёл на этот раз Линден-Белл. Перед ним стоял пульт с рычажками, и он мог переключать вход микрофона, который торчал перед каждым, кто сидел за столом. И после общего обсуждения, он вдруг включил мой микрофон и спросил:

— Господин Туманов, не могли бы вы нам рассказать подробнее об идее обмена веществом между квазарами в мультивселенных?

— Могу, — интуитивно я наклонился над головкой микрофона, но голос мой прозвучал слишком громко.

Я начал с жаром расписывать свою идею, но Линден-Белл, вклинившись в паузу, вдруг предложил:

— Хотел бы попросить вас описать ваши выводы математическим аппаратом. Вот, пожалуйста, на доске.

Я отодвинул кресло, стараясь сдерживать сердце, которое колотилось в груди с такой скоростью и силой, что перехватывало дыхание. Вышел к большому прозрачному экрану рядом со столом. На столике рядом в длинном пенале лежали разноцветные маркеры. И я взял один из них быстро начал писать формулы. Иногда подкрашивая отдельные элементы красным или зелёным.

Линден-Белл вначале наблюдал за моими движениями со своего места. Но потом отодвинув кресло, зашагал ко мне. Согнув левую руку в локте, подпёр ею другую и, чуть сузив глаза, начал внимательно бегать глазами по написанным мною формулам. Я уже писал заключительную часть, когда он задумчиво проронил:

— А вот здесь у вас неточность, господин Туманов. Я бы даже сказал: ошибка.

Он взял со столика красный фломастер и провёл дважды черту под одной из моих формул.

Автору будет очень приятно, если по прочтению главы вы поставите лайк, оставите отзыв, занесете в библиотеку, и оставите награду. Это очень вдохновляет на дальнейшую работу.

Глава 6

Предложение, от которого нельзя отказаться

Вокруг меня всё изменилось. Исчез стол, учёные, журналисты, телекамеры, прожектора. Я стоял рядом со стеклянным экраном, испещрённым формулами, в огромном зале со сводчатым потолком, и лишь блеклый призрачный свет из высоких арочных окон, украшенных витражами, разгонял здесь тьму.

И тут я обнаружил рядом существо в обтянутом серебристом комбинезоне, оно возникло будто из столба света. И я сразу понял, кто это.

— Это вы внесли ошибку в мои формулы? — спросил я, и мой голос гулко разнесло эхо, отразило от стен из грубого камня.

Существо обрело человеческие формы, обычный мужской костюм темно-серого цвета, но лица я разобрать не мог, мужчина или женщина. И голос, который отозвался на мой вопрос, звучал странно.

— Да. Человечество ещё не созрело для того, чтобы узнать о существовании мультивселенных.

— А когда оно созреет для этого?

— Лет через сто, не меньше. Вы слишком опередили время.

— Через сто лет! Через сто лет человечество так деградирует, что ему будет безразличны все эти исследования космоса, мультивселенные, квазары, пульсары.

— Скорее всего будет именно так, — с удивительным равнодушием отозвалось существо.

— Вы специально тормозите развитие науки? Ставите предел развития для человечества? Лишаете его возможности узнать о том, что есть другие вселенные? Зачем?

Существо вдруг издало смешок, лицо вылепилось вполне человеческим. Но ответа я не услышал.

— Не понимаю, — я бросил на стол фломастер. — Зачем вам, Комиссарам времени, делать это? Для чего?

— Мы ничего не делаем, Туманов, мы просто следим за тем, чтобы разумные расы не могли пересечься друг с другом. Ваше сознание, которое попало в эту реальность, создаёт постоянно волны, которые пробегают по другим реальностям и создают там помехи.

Я сложил руки на груди, рассматривая, как меняется личность моего странного собеседника.

— И почему тогда вы не вытащите моё сознание из этой реальности?

— К сожалению, оно слишком глубоко вросло в эту реальность. И ничего пока сделать мы не можем.

Не можем…не можем…

Голос стал звучать то слишком высоко, как будто картавил малыш, то опускался ниже, до баса. И вся обстановка, весь этот странный зал, начал расползаться в лохмотья.

Тьма разошлась, открыв глаза, я понял, что сижу в кресле, рядом стоит немолодая женщина в халате со шприцем в руке. И ощутил боль в плече. Оглядевшись, заметил и Линдена-Белла, он вглядывался в меня с таким вытянувшимся лицом и распахнутыми глазами, что мне стало неуютно.

— Извините, господин Туманов, я не думал… я не знал… что мой вопрос так повлияет на вас, — проговорил он срывающимся голосом.

— Я сознание потерял?

— Да, почему-то побледнели и упали в обморок.

— Это из-за духоты здесь. Не из-за вашего вопроса. Я в порядке.

Я встал с кресла, огляделся и кровь бросилась в голову, когда представил, что я хлопнулся в обморок, как барышня на балу, на глазах всех этих журналюг, и учёных, которые сидели за столом, повернувшись в нашу сторону.

— Давайте закончим на этом наше заседание, — предложил Линден-Белл.

— Я в полном порядке, — повторил я твёрдо. — Я постараюсь перепроверить свои расчёты, исправлю эту ошибку.

Направился к своему месту, отодвинув кресло, уселся, положив руки на столе, стараясь изо всех сил справиться со стыдом, который накатывался на меня волнами.

— Ну хорошо, тогда продолжим.

Линден-Белл тоже вернулся на своё место. Помолчав, предложил вновь продолжить обсуждение. И не обращался ко мне. Он задавал вопросы каждому из учёных, что сидели за столом. Когда все высказались и слово вновь вернулось к Линдену-Беллу, он предложил новую тему:

— Хотел бы сказать об этом очень интересном событии. Изучая карты реликтового излучения, было обнаружено, что часть Вселенной немного теплее, чем остальные. Выяснилось, что наша Галактика движется с огромной скоростью именно по направлению к этому месту.

— Да, это Великий аттрактор, — вырвалось у меня.

Мой микрофон не был включён, но Линден-Белл услышал мои слова. Быстро спросил, свёл брови вместе:

— Простите, господин Туманов, что вы сказали?

— Я сказал, что эта область неба является гравитационной аномалией и притягивает нашу Галактику. Ее можно назвать «аттрактор», то есть то, что притягивает.

Я точно помнил одно — именно группа учёных под руководством Линдена-Белла открыли свойства этой аномалии. Но у меня совершенно вылетело из головы, в каком году они это сделали. Но судя по удивлению, которое отразилось на лице председателя, он впервые услышал это название.

На мне скрестились десятки пар глаз, и я взмок так, словно оказался в парилке, кровь прилила к голове, лицо загорелось. И жутко захотелось спрятаться под стол, как делают нерадивые ученики, чтобы