Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

— римской богини мудрости Минервы в профиль. И я пролистал его, увидел, что гостей будет больше четырёх сотен, десятки докладчиков. Из разных стран: Англия, Нидерланды, Индия и даже из США.

— Солидный форум, — подытожил я.

— Да! — Тузовский расплылся в довольной улыбке. — Но в декабре этого года в Мюнхене будет ещё более важный. Девятый Техасский симпозиум по релятивистской астрофизике, — он поднял вверх указательный палец. — Первый, который будет проходить в Европе. Было бы здорово, если бы мы туда тоже попали.

Машина уже выехала на широкий бульвар, и по краям мелькали или одноэтажные или трех-четырёхэтажные здания с плоскими невыразительными фасадами, выкрашенные в одинаковый светло-бежевый цвет. Мы ехали по центру Мюнхена, но выглядело это так, словно мы оказались в каком-то пригороде.

— Все зависит от того, ещё дадут ли нам визы, — произнёс я с намёком.

Помня о том, что наших самых знаменитых астрофизиков не пустили в США, когда этот форум проводился в штате Техас.

— Думаю, с этим проблем не будет, — беспечно махнул рукой Тузовский. — Если бы это было в США, то — да. А с Европой — нет. Главное, подготовить интересный материал. Так что я надеюсь на вас, Олег, что вы сможете написать какие-то статьи. Я их опубликую в «Советской астрономии».

Тузовский уже не скрывал, что сам не хочет заниматься научным творчеством и перекладывает всё на меня. И мысль промелькнула, а что если пригласят меня одного? Я же наживу ещё одного врага в лице академика и главреда ведущего журнала по астрономии.

— Игорь Дмитриевич, конечно, напишу.

— Ну вот и хорошо, — он с добродушной улыбкой похлопал меня по колену.

Водитель свернул на длинную парковку. И когда мы вышли из машины, через дорогу я увидел длинное белое здание с широким входом, по краям которого поднимались деревья с ярко-зеленеющими кронами.

— Вот это и есть основное здание института физики общества Макса Планка, — объявил Тузовский.

— Основное? А еще есть? — спросил я.

— Да, здания физики плазмы, астрофизики, квантовой оптики находятся не здесь, а в районе Гархинга, где корпуса технического университета. Сейчас надо будет зарегистрироваться, получить бейджики и пройти в зал.

Втроём мы поднялись по широкой лестнице, вошли в ярко освещённое фойе за высокими стеклянными дверьми. На столиках по коридору я увидел таблички с названиями стран, рядом толпился народ. Где больше, где поменьше. Только наша табличка на столе оказалась в полном одиночестве. Там скучала милая темноволосая девушка, одетая, как и все служащие здесь, в одинаковые официальные костюмы. Увидев, как мы подошли и выложили наши документы, она обрадовалась, заулыбалась. Начала переписывать данные.

— Олег! — я вздрогнул от знакомого голоса, который меньше всего хотел услышать. — Ты решил приехать на симпозиум? Ну молодец.

Я обернулся и увидел Сашку Гусева, у которого на роскошном темно-синем твидовом пиджаке, на груди висел бейджик, на котором значилось: «Alexander von Waldburg, München, Professor». Протянул мне руку, которую я пожал старательно, делая вид, что рад встрече. Хотя, судя по напряженному взгляду Мартынова, он явно осматривал нашего гостя с большим подозрением.

— Я приехал сюда на симпозиум, с моим научным руководителем. Вот — Игорь Дмитриевич Тузовский, академик РАН.

— Очень приятно, Александр фон Вальдбург, профессор института Гейзенберга.

Он также протянул руку растерянному Тузовскому, который с какой-то странной брезгливостью пожал её. Мартынов бросил на парня странный взгляд, но представляться не стал. Лишь взял бейджик, который выдала ему с кучей проспектов девушка-администратор, нацепил себе рядом со значком с красным знаменем, и отошёл в сторону.

— Ты тоже будешь доклад читать? — поинтересовался я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

— Да нет! Просто как администратор здесь, помогаю разобраться, куда и чего, — махнул рукой Гусев. — А ты будешь читать?

— Нет, я только секретарь-референт. Отвечу на вопросы на круглом столе. А докладывать будет академик.

Гусев отвёл меня в сторону и вполголоса спросил:

— А это ваш соглядатай? Из комитета?

Я не стал ничего объяснять, только поморщился.

— Вот, Олег. Именно поэтому я и съехал с благословенной родины. Чтобы вот с этими… — он едва заметно кивнул в сторону Мартынова. — Никаких дел не иметь.

А я себе представил, какую жуткую взбучку устроит мне наш политрук после того, как узнает, кто этот «старый знакомый». Уже видел по хмурому взгляду потемневших глаз нашего куратора, какая надвигается гроза. И надо было Гусеву-Вальдбургу прийти именно сейчас сюда⁈

КОМИКС (ИЛЛЮСТРАЦИИ К ОСНОВНЫМ СЦЕНАМ ГЛАВЫ)

Автору будет очень приятно, если по прочтению главы вы поставите лайк, оставите отзыв, занесете в библиотеку, и оставите награду. Это очень вдохновляет на дальнейшую работу.

Глава 5

Проверка на прочность

Когда Шурка Гусев ушёл, Мартынов отвёл меня в сторону и начал допрашивать:

— Кто этот человек?

— Мой сокурсник. Учились вместе в МГУ, он просто на мехмате, а я — на отделении астрономии.

— Сейчас он что в Мюнхене делает?

— Лекции читает в институте Гейзенберга.

Мартынов помолчал, изучающе осмотрел меня, будто что-то обдумывал, потом задал очередной вопрос:

— Он уехал из Союза? Совсем?

Я вздохнул, понимая, что должен сказать правду, которая разозлит «майора»

— Да, уехал.

— Значит, получается так, Туманов. Этот мерзавец сбежал из страны, а ты с ним общался. Что строго запрещено в Правилах. Ты их помнишь?

— Помню. Но я не вижу ничего особенного в том, что я сделал. Да, он уехал из страны. И что? Это его дело.

— Вот, как ты заговорил, Туманов. Ты вообще понимаешь, что я могу написать в отчёте о нашей поездке такое, что ты станешь невыездным?

Последнее слово он особенно выделил. И я знал, что это такое. Это клеймо, каста опущенных в СССР. И раньше из-за характеристики Грачева я к ней принадлежал. И только после того, как ректора, рвача и взяточника, арестовали и на его место назначили человека, хорошо меня знавшего, тот переписал характеристику, и она открыла мне путь за границу. Но внутри меня уже кипела такая бессильная злость, и нарастало ощущение, что меня заперли в клетке из невидимых лазерных лучей, которых я не вижу, но ощущаю их жар, и знаю, что пересекать их нельзя.

— Мне плевать, — я спокойно