Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

При таком ранении даже десять минут задержки приведёт к смерти. Но тут я услышал громкий нарастающий вой сирены. И прямо на площадь рядом с этим магазином вырулил белый, высокий и угловатый пикап, раскрашенный внизу в жёлто-оранжевую клетку в шахматном порядке. Выскочили сразу несколько человек: два дюжих молодца в белых коротких куртках и синих брюках и за ними — невысокого роста полный мужчина. Санитары переложили девушку на носилки, бережно понесли к машине. Я подскочил к дверям, стал наблюдать, как профессионально санитары вносят внутрь салона носилки.

— Сами сделали перевязку? Вы медик? — спросил меня стоявший рядом врач.

— Нет, я военный, — я понял, что он имел в виду.

— Ясно. У вас ранение в плечо. Садитесь в машину, вам там окажут помощь.

— У меня нет страховки, — объяснил я. — Я турист из Советского союза.

— Не имеет значения. Я знаю, кто вы, — бросил мужчина. — Садитесь, быстро.

Я быстро забрался в машину, сел рядом с лежащей девушкой. Двери захлопнулись, мы не рванули с места, скорее мягко снялись, и также осторожно водитель начал набирать скорость.

Медсестра бережно и осторожно сняла с моего плеча куртку, рубашку и я увидел, что пуля оставила на плече большую ссадину. Женщина быстро промыла ранку, наложила тампон и перевязала. И я набросил на плечо куртку.

Я погладил Марианн по руке, она вдруг открыла глаза и спросила со слабой улыбкой:

— Спасибо, Олег.

— Не надо говорить, — быстро сказал я.

— Нет-нет, разговаривайте, — вмешался доктор. — Надо, чтобы она была в сознании.

— Олег, вы цыган? — тихо спросила девушка.

— Нет, я — русский.

— Да, вы русский, но вы похожи на моего отца. Он попал в Аушвиц и выжил. Красная армия освободила.

— Да-да, я помню, — у меня дрогнул голос, слезы навернулись на глаза, понял, почему Марианн обратила внимание именно на меня.

Я мягко взял её руку, приложил к своей щеке, и жалость затопила душу. И в то же время досада. Ведь я знал, что никакого нападения на эту певицу в ее биографии никогда не было. Только моё присутствие вдруг создало этот страшный сценарий.

Доехали мы до клиники очень быстро — Мюнхен — город небольшой. И когда носилки унесли по коридору, я остался в пустой приёмной, не зная, что делать. Вышел врач скорой, и я остановил его, спросил, как идут дела.

— Идёт операция. Все в воле божьей, — он пожал плечами.

— А сколько будет идти операция?

— Ну, часа три-четыре, может быть, больше. Ранение серьёзное.

Я бросил взгляд на часы и ужаснулся, до одиннадцати осталось полчаса. При всем желании я не успею до часа Х.

— Езжайте домой, господин Туманов, — сказал врач. — Мы вызовем вам такси.

Он подошёл к стойке, за которой сидела немолодая дама, седая, в очках.

— Нет, я поеду на общественном транспорте, — быстро сказал я, объяснять, что у меня нет денег, не хотелось. — Скажите, как отсюда доехать? На трамвае? Или метро?

Он взглянул на меня с такой жалостью, что меня бросило в жар от стыда, но, кажется, он понял, в чем дело.

— Фрау Келлер, вызовите Карла Шольца. Пусть он доставит господина Туманова… куда вам надо доехать?

— Отель «Лаймер Хоф».

Седая дама сняла трубку, что-то сказала, и минуты через две появился плотный парень в темной куртке, фуражке и синих штанах, увидев меня, молча показал кивком на выход. Там оказался белый с оранжевой полосой седан «BMW» и надписью «Notarzt».

Когда я устроился на заднем сидении, машина взревела, снялась с места, вывернула куда-то на широкий бульвар и понеслась с невероятной скоростью, так что меня вжало в спинку сидения. Проскочив через Романплатц, мы свернули на узкую улицу, и оказались прямо около входа в отель.

— Я что-то должен? — спросил я.

— Нет, — бросил парень.

— Спасибо!

Выскочив из машины, ринулся по ступенькам наверх. И когда постучал в дверь номер Тузовского, на моих часах было без двух минут одиннадцать.

Когда я влетел внутрь, после приглашения, сразу увидел Тузовского, который улыбнулся одобряюще мне и Мартынова со странным холодным выражением лица. Он словно просканировал меня и спросил:

— Что купил?

— Пластинки и кассеты, — ответил я, хотя даже не смотрел, живы ли все мои покупки, или превратились во время драки с бандитом, в труху.

— Ладно. Садись, будем новости смотреть, — приказал он с таким мрачным выражением, будто сейчас должны объявить конец света..

Развернулся к телевизору «Грюндиг», который стоял на тумбочке перед окном. Вначале закрутился логотип канала, потом справа появился диктор в бежевом пиджаке в ёлочку. Темные волосы обрамляли некрасивое вытянутое лицо — это вызывало диссонанс с привычной программой «Время», где Кириллов и Шилова всегда выглядели, как идеальные советские люди.

И начал диктор говорить вовсе не о политических новостях, о том, что руководитель страны принял делегацию кого-то, или сколько было засеяно пшеницей гектаров земли. А сразу начал со слов:

— Чрезвычайное происшествие. Было совершенно нападение на певицу Марианн Розенберг, во время шоу, которое проходило на площади Мариенплатц.

Я увидел кусочек самого конкурса, затем как девушка заставила меня исполнять My Way, и даже драку с бандитом, который пытался угнать суперкар. Видно, телеоператор после выстрелов сбежал, а камера продолжала снимать. Когда репортаж закончился, Мартынов повернулся ко мне и поинтересовался тоном обвинителя на судебном процессе:

— Как ты там оказался, Туманов? Ясно же было сказано, ни в какие провокации не влипать.

Глядя в суженные глаза Мартынова, из которых било такое недовольство, что я поёжился, но с трудом сдержавшись, чтобы не съездить ему по физиономии, начал спокойно рассказывать:

— Я ходил в торговый центр. Когда вышел оттуда, то увидел, что идёт какое-то шоу. Постоял пару минут рядом. Эта певица вытащила меня из толпы и предложила допеть куплет.Я допел. Потом появился этот мерзавец, оттолкнул меня и стал стрелять. Я его вырубил.

— Она жива?

— Не знаю. Когда я уехал из больницы, то шла операция. Думаю, что и сейчас ещё идёт.

— Ты и в больницу ездил? — проворчал недовольно Мартынов.

— Меня ранило в плечо. В машине оказали помощь.

— Ты понимаешь, Туманов, если она умрёт, эта певица, у нас будут большие неприятности?

Я никак не мог понять, в