Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

этом разбирался. Моё внимание привлекла короткая шубка из серо-голубой норки. Нахлынули болезненные воспоминания о том, как я увидел Марину в такой, когда она истово молилась в церкви около иконы Богоматери. И сердце заныло тоскливо, закололо в груди, стало трудно дышать. Я провёл рукой по нежному меху.

— Мы можем оформить вам в кредит, если вы захотите приобрести для вашей жены.

Я поднял взгляд и увидел, что рядом со мной стоит продавщица в светло-сером форменном платье, профессионально улыбаясь.

— Нет, спасибо, у моей жены такая уже есть, — слабо улыбнулся я в ответ.

Развернувшись, сунул руки в карманы и побрёл из этого зала, набитого недоступной мне роскошью, стараясь не ощущать себя нищебродом, голодранцем, у которого в кармане всего сто пятьдесят дойчемарок, которых бы не хватило даже на воротник к шубке, которую я гладил рукой.

Я уже собрался направиться к эскалатору, который бы унёс меня на второй этаж в раздел фототоваров, как услышал знакомый цыкающий звук игровых автоматов. В нише расположился целый зал таких. И мой любимый «морской бой», и гонки, и тир. В центре двое мужиков играли в футбол, где мячик перекидывается фигуркой, насаженной на стержень.

Тратить даже мелочь на игру в автоматы мне не хотелось, но тут я заметил, как пацан лет семи опустил монетку в автомат, но сыграть не успел. Прибежала, видно, его мать, невысокая полная женщина, схватив за руку, оттащила и стала выговаривать за то, что он торчит здесь уже целый час. И я незаметно подошёл к этому пустому автомату, имитирующему гонки, включил режим игры. С удовольствием покрутил руль, обгоняя все машинки на трассе, которые воспроизводились не пикселями, а мультипликацией, что создавало больше ощущение реальности. Но, увы, игра закончилась довольно быстро. И я уже сунул руку в карман, чтобы достать монетку и вновь остановил себя и отругал. И лишь прошёлся по рядам, наблюдая, как ребятня играет в пиксельные игры 90-х, испытывая невероятную ностальгию.

Я дошёл до окружённого деревьями фонтана, бившего серебряными струями из чаши из искусственного мрамора, тут же в небольшом бассейне несколько мальчишек ловили рыбок, разумеется, не настоящих, а с механическими моторчиками.

Дальше по коридору опять шли отделы с одеждой, обувью, игрушками, посудой, бытовой техникой, сумками. Проходя мимо обувного отдела, заметил, как к двум немолодым дамам подошёл усатый мужчина, видимо, консультант, одетый в шикарный серый пиджак, широкие брюки, с галстуком. И одна из них отошла к скамейке, присела, а мужчина, как верный паж у трона королевы, расположился у её ног, примеряя ей босоножку.

Ничего особенного для современного человека, самый обычный средней руки торговый центр. Но почему-то это вызывало у меня какое-то странное чувство, словно я пытался решить, что лучше — полное отсутствие таких магазинов сейчас во времени, в котором я живу, или наоборот изобилие товаров. Но во втором случае я бы вынужден распрощаться со своей молодостью, здоровьем, превратившись в больного и седого старика. Нет! Не хочу! Я встряхнул головой, отгоняя глупые мысли и зашагал дальше.

И тут мои уши уловили русскую речь, всхлипыванья, словно кто-то жаловался, или плакал. Я ускорил шаг и вышел к отделу женской одежды, напротив которого на диванчике сидела Маша, барышня-крестьянка из туристической группы, с которой я познакомился в самолёте. Рядом красотка Алла. И их руководитель, на этот раз он был не только без своей ондатровой шапки, но и пальто.

— Алла, что случилось? — я оказался рядом, вгляделся в залитое слезами лицо Маши. — У вас деньги украли?

Алла вскочила и встала рядом со мной, но на лице я не увидел радости от моего появления, только грустную улыбку.

— Нет, Олег, — смущённо пробормотала она. — Маша увидела здесь одежду и ей немного стало плохо.

— А я говорил! — горячо вмешался руководитель. — Нельзя ехать в капстрану, не побывав хотя бы в Болгарии. Это шок! Шок! И вот результат.

Я присел рядом с Машей на корточки, вгляделся в ее лицо, мучительно соображая, как утешить девушку. И услышал, как она повторяет фразу, которая у меня вызвала непроизвольно улыбку, я попытался всеми силами её скрыть.

— Мы победили их. Мы их победили. Почему они живут лучше нас? Почему? Почему они так хорошо живут?

Она отняла ладони от лица: опухшие от слез глаза, носик покраснел. И во взгляде сквозило такое нескрываемое горе, будто она похоронила кого-то только что. А я попытался придумать что же сказать девушке. Ну не объяснять же изобилие товаров в магазине Мюнхена тем, что мы запустили в космос первый спутник, и первого человека. Впрочем, технологию-то для запуска мы все равно взяли у немцев.

— Маша, у них эти товары только для очень богатых людей, — решил я повторить фразу, которую сказал мне Мартынов. — Понимаете? У нас для всех, а у них только для очень обеспеченных.

Она с таким осуждением посмотрела на меня, сжала губы и пробормотала:

— Не говорите глупости. Я вижу, как люди одеты. Все обычное.

— Да, наверно, — я понял, что потерпел полное фиаско. — Маша, хотите мороженное?

— Не хочу, — она отвернулась. — Не успокаивайте меня, будто я маленькая.

Я встал и отошёл к Алле, у которой во взгляде я тоже прочитал горькую обиду на жизнь.

— Олег, ну скажите почему здесь столько всего, а у нас нет?

— Алла, в нашем ГУМе или ЦУМе все тоже самое.

— Угу. Только там будут километровые очереди, — холодно возразила девушка. — А здесь все свободно.

— Алла, зато у нас нет безработицы, нет бездомных и нищих, и вы можете получить бесплатно высшее образование. Квартиру получить. И лечиться у врачей вы можете бесплатно. Понимаете?

— Ага, бесплатно, — проворчал оказавшийся рядом руководитель тургруппы с мрачной физиономией. — Пока врачу не поднесёшь подарок, он лечить нормально не будет. А лекарство? Вы когда-нибудь пытались достать лекарство от желудка? — задал он риторический вопрос, и снизив голос почти до шёпота, словно нас могли подслушивать, пробурчал: — Только через «кремлёвку».

Я вспомнил, как доставал лекарство для Егора через Ольгу Новикову, которая как раз в «кремлёвской» клинике работает, и промолчал. Тема разговора уже явно начала отдавать антисоветчиной. Я бросил на мужчину такой взгляд, что он все понял. Отошёл в сторону, плюхнулся рядом с расстроенной Машей, обнял ее за плечи, стал гладить по спине с отеческой нежностью, а она прижалась к его плечу, всхлипывая.