Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

Я поднялся на второй этаж, в раздел аудио и фототехники. На длинных столах тут были выставлены огромные катушечные магнитофоны, на полках по стенам — цветные телевизоры, где шло, наверно, с десяток разных программ — от мультиков до какой-то эротики. Консультант в белом пиджаке и темных брюках что-то объяснял длинноволосой блондинке в кожаной юбке, которая открывала почти целиком её длинные стройные ноги, и в короткой же куртке.

А я подошёл к полкам, где красовались фотоаппараты и увидел ту самую кинокамеру фирму Роллей, не выдержал, взял в руки, посмотрел в объектив.

— Вы можете купить эту камеру в кредит, — рядом совершенно неожиданно оказался другой консультант. — Это очень хорошая камера. Шестикратный зум, фокусировка от метра до бесконечности, диапазон диафрагмы: от 1.4 до 22.

— Да, камера хорошая, — сказал я, старательно изображая на лице скуку. — Но она уже устарела. Я подожду, когда они выпустят на кассетах, чтобы и со звуком записывать.

Консультант бросил взгляд на меня, в котором светилось уважение, переходящее в обожание. Покупатель хочет более современную камеру!

Я действительно знал, что скоро кинокамеры заменятся на видеокамеры, и будут записывать изображение со звуком. Такую видеокамеру Макфлай показывает Доку Брауну в первой части «Назад в будущее», когда переносится в 1955-й год из 1985-го. Хотя я прекрасно знал, что купить ее у меня все равно не будет никакой возможности.

— Я хотел бы сейчас купить фотоплёнку и кассеты.

— О, пожалуйста! — воскликнул он, не сводя с меня взгляда, заполненного обожанием. — Пойдёмте, я вам все выпишу.

Он отвёл меня к столику, перед которым стояло мягкое кресло, в котором я вальяжно развалился, изображая пресыщенного всем богатого интуриста. И консультант стал заполнять с моих слов длинную бумажку. А я старательно пытался скрыть страх, что у меня не хватит денег на все это богатство, и я опозорюсь: блок фотоплёнки «Кодак», блок кассет «BASF», которые с таким вожделением рассматривал шофёр Сибирцева, когда купил из в ГУМе, выстояв несколько раз громадную очередь. Но к моей радости, которую я, естественно, скрыл, потратил я немного. И направился уже к эскалатору, чтобы, наконец, побывать в лучшей фонотеке Европы, а может и мира.

И когда я вступил в это царство музыки, на миг растерялся. Это мало напоминало горбушку, где я начал покупать активно виниловые альбомы, кассеты с клипами. По сравнению с жалким рынком около ДК имени Горбунова здесь было море, нет, океан винила, у меня просто разбежались глаза. И я увидел не только альбомы, но и массу постеров, огромных плакатов, календарей, уже уценённых, открыток, значков. Пока ещё усилиями Sony лазерный компакт-диск не появился в продаже, поэтому, естественно, их я не увидел. Но зато обнаружил стопку музыкальных и просто молодёжных журналов: от «Bravo», больше напоминающих комиксы, до американских «Rolling Stone» и «Billboard», британских «Melody Maker» и «Sounds»

Со мной бродили ещё два десятка покупателей, брали со стоек альбомы, рассматривали, ставили обратно или укладывали в металлическую тележку на колёсиках, как в супермаркетах, но поменьше размером. Я подобную тележку даже брать не стал, понимая, что купить я смогу лишь пару пластинок, которые легко унесу в руках. На стеллажах с рок-музыкой для Queen ещё не создали отдельного раздела, но там я увидел альбомы, изданные не только в ФРГ, но и оригинальные британские — компании EMI. К ним я купил ещё парочку календарей, в мае их уже продавали за смехотворную цену. И ушёл из отдела вполне удовлетворённой покупками. Я знал, что такого моря виниловых пластинок, когда музыканты писали свои песни на аналоговые ленты, я больше не увижу никогда и нигде. И это наполняло мою душу невероятным восторгом, от которого хотелось что-нибудь спеть.

Я спустился на эскалаторе и пока шёл до выхода, слышал, как издалека звучит музыка, песни.

Уже совсем стемнело, сквозь рваные облака лишь проглядывал серебряный серпик Луны. Но все шедевры средневекового зодчества вырисовывались на темно-синем полотне, словно позолоченные.

Оказалось, что на площади, залитой светом телевизионных прожекторов, разыгрывается какое-то шоу. И я уже хотел пройти мимо, но тут мой взгляд зацепил нечто невероятное, стоящее на вращающемся постаменте — красный спорткар, который я поначалу принял за «Ламборгини», но подойдя ближе, увидел на боку логотип BMW и понял, что это та самая машина, которую немецкая фирма пыталась создать с итальянцами, но те из-за финансовых проблем отвалились. И немцы довели дело до конца, создав шедевр. Я видел раньше этот суперкар только на картинках, а тут —воочию.

Я не выдержал и влился в толпу. В центре, около постамента стояла девушка в длинном, до пят, алом платье, с микрофоном в руках, что-то пела. И я остановился, поражённый этим голосом. Я знал эту певицу, она мне нравилась. Марианн Розенберг. Но я помнил ее уже в довольно немолодом возрасте, а тут — совсем юная девушка, ещё не раскрывшийся до конца цветок жизни. Стрижка каре по моде того времени с расходящимися концами являла милое почти детское личико с немного выпуклыми округлыми скулами, изящной формы носик, и невероятные «оленьи» глаза, которые сразу притягивали внимание. Она вела какой-то музыкальный конкурс. Начинала петь песню, а затем ее продолжал кто-то из толпы. И если получалось хорошо, она отбирала претендентов.

— Наш музыкальный турнир продолжается! — услышал я её голос. — Победитель получить 50-процентную скидку на этот прекрасный автомобиль, который поступит в продажу в ноябре этого года!

И я разочарованно подумал, что даже если мне дадут на эту тачку 90-процентную скидку, я все равно не смогу ее купить. Поскольку будет стоить она сто тысяч дойчемарок, за такую цену можно было купить аж четыре BMW обычной модели. Полюбовавшись на шедевр немецкого автопрома, я уже собрался уходить, как Марианн остановилась прямо напротив меня, и протянув ко мне руку, так мило улыбнулась, что я не смог отказаться и вышел вперёд.

— Я сейчас спою пару куплетов, а вы их продолжите. Согласны?

Я замер в каком-то оцепенении, видел перед собой девушку, весь вид которой дышал такой прекрасной яростной молодостью, знаменитую немецкую певицу шлягеров. Я не мог ей отказать. Она сделала знак музыкантам оркестра. Зазвучала невероятно знакомая мне мелодия, песня, на которую в мире сделано самое большое количество каверов.