Убить злодейку. Том 1 - Савольсэн

гением, то аристократ, получавший поддержку своей семьи, в любом случае добивался успеха гораздо чаще. Это неудивительно, ведь продвижение по службе чаще всего обеспечивалось через связи. Особенно в случае с рыцарями: как отметил маркиз той ночью, иногда даже те, кто должен был ставить в основу благополучие другого, сами в конечном случае выбирали этот путь лишь ради собственной выгоды.

Обеспеченные простолюдины обычно объединялись друг с другом, а обедневшие дворяне не могли их тронуть. Впрочем, чтобы не создавать себе врагов, здесь нередко давали взятки. Страх того, что ты можешь не добиться успеха, и беспомощность зачастую выливались в агрессию по отношению к выходцам из самых нищих семей. Они становились мишенью для тех, кто хотел выплеснуть свою злобу и отчаяние. В этом не было ничего нового: подобное часто происходило и в Корее. Люди везде одинаковые. Вопрос лишь в том, стоит ли мне вмешиваться или нет.

Взглянув на то, как они избивали человека, обернув его тканью, чтобы скрыть свои действия, можно было понять, что это не первый случай – все это уже происходило. Даже если я вмешаюсь из жалости или чувства справедливости, после моего ухода ему, скорее всего, отомстят в еще более жестокой форме. Решение этого вопроса, конечно, есть, но это было бы слишком утомительно. У меня даже на собственную жизнь едва хватает сил, а уж помогать всем, кто оказался в сложной ситуации, я точно не смогу.

Пока я раздумывала, мужчину снова сильно ударили ногой, и ткань, скрывавшая его лицо и тело, спала.

Он узнал меня. Это был тот самый парень, который в прошлый раз одолжил мне свои ботинки.

Он посмотрел на меня немного удивленно, а я задумалась еще сильнее. Мы были знакомы, значит, я не могла просто пройти мимо, но и вмешиваться только ради его спасения я не была обязана. Тем более контракт я заключила не с ним, а с той девочкой. Будет ли это самонадеянно, если я помогу?

Эта мысль остановила меня. Я ненавидела тех, кто жалел меня по ложной доброте. Конечно, мне не нравились и те, кто высмеивал или использовал мои трудности против меня, когда я искала понимания. Но еще более отвратительны были люди, которые представали великодушными, специально преувеличивая свое участие. Они делали это, чтобы показать, насколько они возвышены и добры.

Даже если бы я была в хороших отношениях с этим мужчиной, моя милость все равно вызвала бы у него отторжение. А уж если учесть, что я угрожала ему в прошлый раз, говоря, что могу убить в один миг… Это будет выглядеть лицемерно. Лезть с помощью, о которой не просят, – это, пожалуй, самое унизительное. И наверняка после спасения я бы еще могла услышать в свой адрес оскорбления.

Я развернулась и ушла, а мужчина и не пытался меня позвать.

С этого и началась церемония посвящения в рыцари.

В Империи строго ограничивалось количество и сроки, когда частное лицо могло нанимать рыцарей, чтобы избежать создания личных армий. Поскольку церемония проходила не каждый год, толпы людей стремились попасть туда: одни хотели взять хоть немного воинов, другие – заполучить рыцаря благородного происхождения, чтобы обрасти полезными связями. Некоторые дворяне беспокойно метались, опасаясь, что отобранных ими заберут другие, а кто-то уже заранее договорился и обменивался взглядами со «своими» рыцарями во время перерывов.

Поскольку порядок отбора определялся по рангу, я решила уступить место более отчаявшемуся аристократу, понимая, что сама не собираюсь никого выбирать. Вместо этого я остановилась в конце зала и просто наблюдала за происходящим. Мне на глаза попалась группа рыцарей, которые выглядели старше окружающих и заметно нервничали.

– Это рыцари, которые не были выбраны на предыдущей церемонии и теперь ждут своей очереди, – шепнул мне один из защитников моего дома, который недавно говорил о романтичности этой профессии.

– И что с ними будет, если их снова не выберут?

– Никто не хочет брать «отбракованных» рыцарей, леди. Если они не были выбраны из-за простого невезения, то со временем это станет их особой чертой. С возрастом физическая форма ухудшается, и спустя десять лет они обычно отказываются от титула рыцаря и становятся наемниками.

Для тех, кто стремился к достойной службе по чести, это был самый ужасный конец, хотя в финансовом плане наемничество могло бы быть выгоднее.

В дальнем углу зала стоял тот самый избитый мужчина. Его лица не было видно, но даже так шансов быть выбранным у него практически не было.

– Но ведь если они становятся наемниками, потребность в них все равно не уменьшится? – спросила я.

– Да, правда, богатые простолюдины предпочитают «чистокровных» рыцарей из дворянства вместо наемников с сомнительным происхождением. Если рыцарь происходит из обнищавшего знатного рода, то его ценность взлетает до небес. Простолюдин может выдать свою дочь замуж за него ради повышения статуса. Если нет, он может задорого продать воина другому семейству, у которого есть для него достойная партия.

Фактически рыцарей рассматривали как товар, точнее, как племенных жеребцов. Для истинных аристократов это было действительно унизительно.

Тем временем отбор начался. Члены императорской семьи по очереди вызывали или указывали на рыцаря, который затем поднимался на платформу, кланялся, и дворянин касался мечом плечей тех, кто был избран.

Сначала я с интересом наблюдала за этой сценой, как из какого-то шедевра средневековой живописи, но из-за большого потока одинаковых людей меня постепенно стало клонить в сон. Рыцарь, стоявший позади, придержал мое тело, когда я задремала.

Через какое-то время он осторожно разбудил меня.

– Простите за прошлый раз, когда я позволил себе говорить о романтике и проявил дерзость.

– Не держу на тебя зла.

– Благодарю за ваше великодушие, леди. Но осмелюсь вновь обратиться к вам с просьбой: если у вас нет серьезных причин для отказа, то выберите и себе рыцаря.

Я внимательно посмотрела на его лицо. Интересно, зачем ему это? Он быстро опустился на колени, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Один ваш выбор может спасти чью-то жизнь. Даже если выбранный воин не подойдет, и вы уволите его, сам факт, что его выбрали, сделает его более привлекательным для других нанимателей.

– И что? – холодно спросила я.

– Люди отдают полжизни, чтобы стать рыцарями. Было бы слишком несправедливо, если бы их усилия пропали впустую только потому, что у них не было ни единого шанса.

– Ты хочешь, чтобы я проявила милосердие?

– Да, прошу вас о милосердии.

К тому моменту очередь дошла до меня, и выбор рыцарей почти завершился. Остались только те, кто явно потерял надежду. Выбор означает ответственность.