Последний Паладин. Том 17 - Роман Саваровский

Лекса сидела напротив и сосредоточенно работала. Без Феликса работы у нее прибавилось знатно. И не только у нее. Члены Совета. Их советники. Канцелярия. Министерства. Все это сейчас перемешалось в одну межведомственную группу, которая пыталась собрать интересы всех воедино, все согласовать, соединить с проектом Ордена, учесть все указы покойного Императора, в том числе тайные, все это адаптировать и собрать в один базовый документ.

Понятия не имею как они это все собрались согласовывать и адаптировать за одну неделю, но ребята опытные, пусть занимаются.

Мне даже самому интересно, к чему они в итоге придут и не перегрызут ли друг друга.

Но не настолько интересно, чтобы влезать в это самому. Да меня и не просили. По крайней мере на этом этапе.

Поэтому я спокойно сидел, потягивал кофе и поглядывал на карту Реестра. Аргус хорошо разошелся, конечно. И даже мою сеть Древ использовал для переброски энергии. В этом помогло прямое подключение «Миротворца». Грубовато это все пока работало, но эффект был. И эффект мощный.

Желтая зона меньше чем за сутки съежилась на несколько километров, а средний уровень опасности Порталов впервые за все время наблюдений снизился.

И глядя на все это, я думал о том, чего может добиться один человек. Если Боря действительно придумал это все один, то он настоящий гений. Не будучи Паладином, оказать такое влияние на мир. С кучей живых еретиков. В окружении врагов.

Невероятно. В конечном итоге его устранили, но его наследие живет до сих пор. И не столько в проектах, сколько в людях. Особенно в людях.

Тот же Рихтер сохранил наследную печать. Хоть и спящую. А это значит, что Боря и сам обладал Стихийной Печатью. Получается, он был последним известным обладателем Стихийной Печати.

Или же нет?

И задумавшись об этом, я допил кофе залпом, после чего взял пиджак со стула и направился к выходу.

— Ты к ней? — остановил меня голос Лексы.

Звучал ее голос сосредоточенным и непривычно напряженным.

— Нет, — ответил я, чем вызвал ее облегченный вздох, но после этого я добавил, — пока… нет.

И вышел.

* * *

Лиса нервно расхаживала туда-сюда. Закусив губу, она ходила и думала. Думала и ходила. Это уже продолжалось несколько часов, и чем больше времени проходило, тем меньше она понимала, как поступить.

С одной стороны, Маркус дал четкие указания. Не вступать в контакт. Доложить.

С другой же стороны, эта странная стихийная метель разрушает все стихийные плетения и связи тут никакой нет. Реестр уже больше суток не работает, но проблема даже не в этом. А в том, что этот снег блокирует не только связь, но и техники перемещения.

Чтобы доложить Маркусу, ей придется уйти. Оставить эту суку без присмотра и уйти! Тогда, когда она ее с таким трудом нашла!

Лиса за эти несколько часов перепробовала уже все способы связаться с Маркусом отсюда, и остался лишь один вариант. Путь экстренного отхода. Он черпает энергию из мира Теней напрямую, поэтому сработать должен даже здесь, но минус в том, что это вернет ее прямиком к теневому Древу и одновременно израсходует все ее запасы энергии подчистую!

А это значит, что у Лисы не хватит сил сюда вернуться! И какой в этом тогда смысл⁈ Какой смысл докладывать Маркусу о том, что она нашла эту розовую суку, если она просто свалит отсюда?

К тому же Лиса не может даже сказать, где находится эта гребанная хижина! Карты не работают. Ориентиров нет. Даже теневая метка не ставится! Долбаный снег ее просто разрушает!

Осознав, что в очередной раз она начинает закипать, Лиса сделала глубокий вдох. Выдох.

Дыхание оставалось тяжелым, ручки сжаты от бессилия, а губы закушены до крови от досады. Но выхода не было.

Она дала слово Маркусу. И не могла его нарушить.

Поэтому Лиса последний раз осмотрелась, стараясь отпечатать в памяти все до мельчайших деталей. Хижину. Каждую снежинку. Каждую травинку. Запомнить это место так точно, как только может. После чего Лиса сделал глубокий вдох и рывком дернула экстренный теневой отход.

Ее тень мигнула и мгновенно засосала девушку в свои глубины. Мир окрасился в серый. Все это обволокло Лису с головы до ног. От ощущения падения захватывало дух, но вскоре это прекратилось.

Первым вернулось чувство поры под ногами. Вторым вернулось ощущение холода. Гребаный северный мороз не покидал тело даже здесь и ощутив его снова, девушка брезгливо поежилась и сделала шаг вперед.

И только сейчас, когда вернулись звуки вьюги и треска камина, Лиса заподозрила что что-то не так. Инстинктивно она мгновенно дернулась назад и одновременно попыталась нырнуть в Тень как можно глубже, но ничего не вышло и нечто незримое болезненным толчком выдавило ее вперед.

С трудом приземлившись на четыре лапы как кошка, дезориентированная Лиса открыла глаза и увидела ее.

Вайлет покачивалась на деревянном кресле и, сложив ручки под розовый плед, смотрела на Лису хищным нечеловеческим взглядом.

Глава 8

Я медленно шел по холодным стальным коридорам. Внутри гулял ветер. Звук моих шагов разносился вперед, отражался от стен, и только он заглушал постукивающие от холода зубы.

Как там говорила Лиса? Морозилка для мазохистов?

Пожалуй, она была недалека от правды. Холод в металлической Крепости пробирал до костей. Благо идти было недалеко, и уже через несколько минут я оказался на пороге просторного темного помещения.

Тут было немного теплее, чем в коридоре, хотя это не сильно помогло здоровяку в цельнометаллическом доспехе, чей прыжок с оглушающим лязгом прервала огромная наковальня. От удара доспех бедолаги вмяло до хруста костей, а его самого бросило на стальной пол, где он и остался лежать без движения.

По пространству раздался протяжный вздох, а его источник сейчас шаркал облаченными в тапочки ногами в мою сторону.

— Не помешал? — спросил я, когда Пятый приблизился на расстояние пары метров.

— Не, — отмахнулся старик, — этот остолоп теперь час встать не сможет. Чаю?

— Не откажусь, — кивнул я.

И мы с Пятым переместились к небольшой двери неподалеку, которая привела нас в небольшую комнатку с простенькой обстановкой. Стальной стол. Пара стальных табуретов. Стальной стеллаж с мешками и небольшой камин в углу.

Старик сразу подбросил в едва-едва живой огонь пару полешек, после чего с кряхтением достал из стеллажа потрепанный бурдюк, и разлил зеленую жидкость по двум стальным кружкам.

— Бурда