Последний Паладин. Том 17 - Роман Саваровский

Я принял горячий металл, от которого исходил пар и с наслаждением отпил, впуская целебное тепло внутрь.

— Так чем могу помочь? — также сделав глотов из своего кружки, спросил Пятый, — только не говори, что новых учеников привел…

— Не привел.

— Хорошо, — облегченно выдохнул тот, — а то мне и этого непутевого достаточно.

— Как там Берти, кстати. Справляется?

— Хм… — покосился тот на дверь, и, словно бы убедившись, что никто посторонний его не слышит, добавил, — сносно.

— То есть лучше, чем ты ожидал, — с улыбкой перевел я со старческого ворчливого на нормальный человеческий.

В этом у меня большой опыт благодаря одному старому садисту.

Пятый же скривился, еще раз покосился на дверь, и крайне неохотно кивнул.

— Бестолочь он зеленая, но бестолочь крепкая. И очень упрямая, — с едва уловимым уважением в голосе, произнес старик, — где ты его откопал?

— Сам пришел ко мне под дверь, — пожал я плечами, — убить себя просил.

— О как. Натворил чего?

— Да не особо, — сделал я еще глоток горячей зеленой бурды на каких-то иномирных травах, — просто совершил пару ошибок и искренне думал, что его жертва поможет спасти сестру.

— Сбежать значит хотел, — хмыкнул Пятый и снова покосился назад, — теперь понятно, чего такой упертый. Компенсирует тот момент слабости. Но выводы шкет сделал правильные. Значит пара извилин имеется. Глядишь, и выйдет чего путевого из пацана. Но ты ведь не о нем пришел поболтать?

— Верно, — кивнул я, с легким отблеском Тьмы в глазах, — я пришел поболтать о другом твоем… подопечном.

— Это о каком еще то? — насупился Пятый, — у меня подопечных отродясь не бывало… а… ты о нем… — вдруг резко осознал старик о ком я говорю, и тяжело вздохнул, — кажется, я и так рассказал тебе об Императоре все, что знал.

— Все ли? — подался я чуть вперед и немигающим взглядом уставился прямо в его слепые белые глаза.

— Что именно ты хочешь знать? — даже не шелохнулся Пятый.

— Как ты ослеп? — не отводя взгляда, задал я свой вопрос.

Теперь старик вздрогнул и слегка отодвинулся назад. Скрип табурета эхом отразился от стальных стен, подчеркивая повисшую в комнатке тишину.

— В этой истории нет ничего примечательного, — после короткой паузы пробурчал старик.

— Разве? — поднял я бровь, — одаренный такого уровня легко может восстановить любые физические повреждения. Не сам, так через лекарей. И я полагаю, что у личного телохранителя Императора проблем с доступом к лечению не было.

— И что? — насупился старик, — почему тебя вообще это интересует именно сейчас? Ты и раньше это знал!

— Знал, — кивнул я, — но не стал спрашивать из тактичности и уважения к тебе. Однако, оказалось, что это не только твоя история.

Пятый тяжело вздохнул. Шумно отхлебнул из кружки чуть ли не половину напитка, после чего, тарабаня сморщенными пальцами по столешнице, тихо произнес, — Борис не хотел.

— Знаю.

— И я получил больше, чем потерял… — также тихо добавил он, неловко царапая ногтем старую кружку.

— Знаю.

Каждое слово давалось Пятому тяжело. Его лицо исказилась гримасой давно забытой боли, но стоически приняв ее, он вздохнул, поставил кружку, и спросил:

— Что именно ты хочешь знать, Маркус?

— Все, — пожал я плечами, и отодвинувшись чуть назад, задал первый вопрос, — сколько тебе было лет?

— Тридцать два года, — тут же ответил Пятый.

— Ты был первым одаренным, кому Император поставил стихийную печать?

Старик кивнул.

— Но не последним, — продолжил я подтверждать свои догадки.

Старик вздрогнул и кивнул еще раз.

— Не знаю, что ты там себе надумал, Маркус, но Его Величество никого из нас не заставлял. И ничего от нас не скрывал. Все риски и шансы на успех. Все возможные последствия. Он четко и без утайки рассказал все как есть. Мы все знали на что шли.

— Почему ты согласился?

— Потому что хотел стать сильнее, — пожал тощими плечами Пятый, и криво улыбнулся беззубым ртом, — хотел защитить Его Величество от опасностей. Видишь ли, уже тогда ходили недобрые слухи. Вокруг него сгущались краски. Император был силен, но не всесилен. Мы должны были ему помочь. Мы должны были его защитить. И мы сами попросили у него этой силы, Маркус. Так что все, что случилось дальше, только наша вина. Не его.

— И что же случилось? — терпеливо выслушав гораздо более эмоциональную чем обычно речь старика, спросил я.

— Император был силен, Маркус. Нет. Он был безупречен. Его стиль боя восхищал каждого, кто хоть раз его видел. Словно безупречный танец. Ни единого лишнего движения. В каждый момент времени он оказывался ровно там, где и должен был. Император не обладал выдающейся стихийной силой, не владел разрушительными техниками, но при этом не проигрывал ни спаррингов, ни битв. Будь то сражение, дуэль или дворцовая перепалка. Он из всего выходил победителем. Никто и ничто не могло победить его, хотя внешне он мало чем отличался от неодаренных простолюдинов. Его уважали аристократы. Его уважал простой народ. Император был обаятелен, умен, честен и справедлив. Каждый из нас хотел быть похожим на него. Хотя бы немного. И я не исключение.

— Как ты узнал про стихийную печать?

— Его Величество сам сказал мне, когда я после очередного спарринга, в очередной раз, кажется в тысячный, спросил чего мне не хватает. Тогда я уже был в числе сильнейших одаренным Металла в Империи, но уперся в потолок развития, и был одержим поиском причин. Что за телохранитель может быть слабее того, кого охраняет? Вот как я думал. На что Его Величество сказал мне, что коммуникатор не совершенен. Что он сдерживает меня. Что энергия через коммуникатор передается с задержкой, и есть способ обойти это ограничение.

— Так он сказал про печать? — поднял я бровь.

— Нет, — засмеялся старик, — так он сказал выбросить коммуникатор и научиться чувствовать энергию самому. Полагаться на себя.

— Получилось?

— Нет. Оказалось, что на это нужно минимум десять лет тренировок. Меня это не смущало, я начал тренироваться ночами. Думал есть время наверстать. Но оказалось,