Враг за спиной - Медина Мирай

– Это звучит прекрасно и грустно одновременно. – Джон жалобно выгнул брови, облокотившись о стол и склонившись так низко, что едва не коснулся его подбородком. Затем он резко выпрямился и посмотрел на Азаруэля:

– А у вас как?

– Я тоже был женат, но один раз. Это было очень давно.

– Вот как. А после?..

– После мне долгое время было не до этого, – ответил Азаруэль. – А потом… Не знаю, я не делал своей целью найти кого-нибудь.

Про романтические чувства к Айрис он умолчал. Эти двое с тех пор, как сели, еще ни разу не задержали друг на друге взгляд дольше, чем на мгновение. Их связывало слишком многое, чтобы сейчас, когда приходится выворачивать себя наизнанку ради имиджа, вспоминать об этом.

– Думаю, если поставишь цель, то с легкостью найдешь, – сказал Джон.

И снова смех – смущенный и неловкий. Азаруэль даже взглянул в зал.

– Здесь та же ситуация, что и у Айрис: мы живем долго, а простые люди – нет. Весьма грустно… скажем так, расставаться с тем, кого любишь.

Джон выдержал драматичную паузу, а затем выпалил:

– Ну а как же интрижки?

Зал снова взорвался смехом. Тень сбился со счета, в который раз.

– Нет. – Айрис выставила перед собой руки, словно защищаясь. – Это мерзко, ребята.

– У нас свои принципы и немного другая физиология, – подхватил Азаруэль. – У нас нет… влечения к тем, кого мы не любим.

– О-о-о-о! – Джон откинулся на спинку кресла. – Я не ожидал такого откровения.

Никто не ожидал – Азаруэль снова отошел от сценария. Это было слишком личное, смущающее, то, что хотелось скрыть от людей, которые не поймут и, возможно, осудят. А он выложил это таким легким тоном, каким обычно обсуждают рутину.

– Нет, серьезно, это мерзко – лезть к человеку, к которому у тебя нет чувств, а есть только стремление развлечься с ним и тут же забыть об этом. – сказал Азаруэль, покачался на месте и потер руки между коленями. – Мне кажется, в нынешнем обществе это так широко распространено из-за того, что вам с детства это транслируют медиа, кино и музыка, чуть ли не предоставляют инструкцию, как переспать с незнакомым парнем или девушкой на вечеринке. А когда вы слышите об этом с детства, у вас словно отключается критическое мышление, и вы неосознанно начинаете следовать за этим, говоря: я это выбрала. Да, вы выбрали, но не сами. Вы просто не знаете ничего другого.

Тень не знал, куда себя деть, где спрятаться – и от изумленного зала, и от слегка растерянного Джона. Тень полностью разделял мнение брата, но считал, что говорить об этом вот так резко в подобном обществе опасно. Одно его успокаивало: это должны вырезать из эфира. Быть может, именно поэтому Азаруэль и решился высказаться.

– То есть ты придерживаешься мнения, что кино и прочее влияют на наши решения? – спросил Джон, словно желая убедиться, что правильно все расслышал.

– Да, конечно же. Это полноценный способ манипуляции, как реклама.

– То же самое с модой, кстати, – в разговор включилась Айрис. Видимо, вчерашняя примерка ее слишком впечатлила. – Знаете, это какое-то безумие, но почему стилисты выбрали парням удобные классные костюмы, а на нас с ней, – девушка кивнула на Тару, – хотели напялить короткие обтягивающие платья, из которых, если хоть немного наклонишься, вывалятся ягодицы? Я еле отвоевала то, что на мне сейчас. Я думала, нынешнее общество уже отбросило стереотип, что сила женщины – в ее внешности. Но теперь медиа и реклама говорят то же самое, только другими словами, пытаясь выставить неудобную сексуализированную одежду, душные макияжи и прочее как воплощение женской свободы. Знаете, в прошлом веке, когда темнокожие мужчины хотели показать свою свободу, они надевали ту же одежду, что и белые, – строгую, закрытую, немного мешковатую. И шляпы. Так они подчеркивали, что являются частью общества. Но когда одна темнокожая женщина – не буду называть ее имя, многие могут догадаться – захотела показать свою, как ей казалось, свободу, она устроила фотосессию в короткой юбке из бананов. Я хочу сказать, это так странно и глупо.

Тара повернулась к Айрис. В ней явно боролись восхищение и прежняя обида.

– Вы… поднимаете важные темы. – Джон как мог сохранял милое лицо, но к такому готов явно не был. Большая часть спонсоров шоу занималась тем, о чем говорила Айрис. – Возвращаясь к нашей теме. Получается, Айрис была замужем трижды, Азаруэль – женат один раз, и оба сейчас не в отношениях. А что насчет тебя, Мируэль?

Джон смотрел на Тень мирно, но в его поджатых губах читалось: «Пожалуйста, хотя бы ты следуй нашему сценарию». И Тень не собирался от него отклоняться:

– Я никогда не был женат и… еще не состоял в отношениях.

Эту драматическую паузу он прописал лично, чтобы дать себе хотя бы мгновение на передышку. Сказать о таком в современном обществе все равно что выйти голышом на проезжую часть: тебя посчитают больным.

– Как так? – спросил Джон, перекрикивая возгласы пораженных зрителей. – То есть, я понимаю, что тебе трудно даже с предметами, но неужели среди долгожительниц не нашлось такой, которую ты бы полюбил взаимно?

– Нет. Как и говорила Айрис, долгожительниц не так много, и я не готов в каждой из них искать пару, лишь бы была. Важны чувства, а я… еще не любил, знаете, сильно.

Удивительно, но зал молчал. Тень ожидал, что они начнут шептаться и что-то кричать, но тишина поглотила трибуны, и только тогда Тень понял: они молчали, потому что хотели отдать ему все свое внимание.

– Но любил, – сделал вывод Джон.

– Да, бывало, и все они были простыми людьми, которые жили недолго даже по меркам своего времени. Войны, эпидемии…

– А какая была твоя самая яркая любовь?

– Наверное, это было во времена заселения Америки европейцами.

Он сглотнул. Когда Айрис прочитала этот момент, она предложила исправить «заселение» на «колонизацию», но ей, конечно же, отказали. Вряд ли она всерьез рассчитывала на то, что ее предложение примут. Просто не могла промолчать.

– Это была девушка лет восемнадцати. Из коренного населения Америки. Она не видела моего лица и поначалу считала меня монстром, затем одним из чужеземцев. Я носил маску, закрывал кожу, поэтому она никак не могла понять, кто я. В те времена я путешествовал один и часто селился рядом с деревнями, чтобы узнать быт народов. Мы никогда не говорили о личном, я только помогал ей собирать урожай и в целом по хозяйству.