Полярное нигде. Таверна воспоминаний - Владимир Евгеньевич Лазовик

Человек поднялся, потянулся, хрустнув суставами, и, не оглядываясь, направился к выходу. Он уходил дальше, в Безграничье, налегке – без совести, без припасов, но с картой и чужой надеждой.

Когда дверь за ним захлопнулась, Сайлас несколько секунд стоял неподвижно, переводя дыхание, пытаясь избавиться от мерзкого послевкусия во рту и в душе. Затем он направился к комнате Новы.

– Нова, – позвал он. – Нужно помочь мне прибраться.

Когда Нова вышла, она увидела погром. Стойка была заляпана жиром. На полу валялись обглоданная кость и грязные комья тряпья, оставленные незнакомцем. В воздухе все еще висел его неприятный запах.

Сайлас был рад, что простая физическая работа поможет им обоим – и ему, и Нове – очистить не только дом, но и атмосферу, отравленную присутствием зла.

Когда Нова, вооружившись тряпкой и щеткой, принялась за уборку, Сайлас, убедившись, что она поглощена работой, тихо выскользнул из зала. В одной руке он сжимал тяжелую, холодную баночку, которая, казалось, вытягивала тепло из его ладони. В другой – почерневший от времени ключик, прихваченный с барной стойки.

Сайлас прошел на склад воспоминаний. Но не остановился у полок со светлыми и нейтральными эссенциями, а направился в самый дальний, самый темный угол помещения, туда, где даже пыль, казалось, была чернее. Здесь в стену была вмонтирована обитая железом дверца, будто бы от сейфа. На ней висел ржавый амбарный замок.

Хранилище ядов. Место, куда Сайлас ссылал самые мрачные, самые разрушительные воспоминания, которые ему доводилось принимать. Здесь томились концентрированная ненависть, безумие, жестокость – все то, что было опасно оставлять на открытой полке. Когда черный ключик вошел в замок, тот с противным скрежетом поддался. Дверца открылась, и изнутри пахнуло холодом и чем-то похожим на запах застоявшейся воды в подземелье.

Внутри, на единственной каменной полке, стояло всего несколько сосудов. Они были сделаны из черного стекла, глины и обсидиана и наглухо запечатаны. Стараясь не задерживаться здесь, Сайлас поставил баночку с предательством в угол, подальше от остальных. Закрыл железную дверцу, и щелчок замка прозвучал в тишине склада как выстрел.

Когда Сайлас вернулся в зал, Нова уже почти закончила. Пол блестел, кость исчезла в очаге, а тряпье было собрано в кучу у двери – легко выбросить позже. Сайлас подошел к стойке и положил черный ключик в специальную пиалу из темной керамики, которая всегда стояла здесь. Это было место для ключей, которыми он пользовался редко.

Он сделал все это, думая, что Нова занята и не видит.

Но он ошибся.

Нова не следила специально, но ее обостренное любопытство и привычка наблюдать за Сайласом сделали свое дело. Краем глаза она заметила, как он ушел на склад, держа что-то в руке. Уловила, что он направился в дальний угол склада. Слышала отчетливый скрежет замка. И сейчас подсмотрела, как Сайлас положил незнакомый черный ключик в пиалу на стойке.

Она ничего не сказала. Не подала виду, что застала что-то необычное, и просто продолжила работу. Но в ее голове, в ее строящейся картине мира, появилась еще одна деталь. Тайна. Нова поняла, что в этом доме, помимо полок со светом, есть еще и запертая на замок комната с тьмой. И ключ от этой комнаты лежит совсем рядом. На виду.

Глава 7. Специя

Прошло несколько недель. Метель за окном то утихала, убаюкивая «Нигде» в белой колыбели, то снова принималась выть, напоминая о суровой реальности. За это время в жизни заведения установился новый, размеренный ритм. Сайлас, видя растущую в Нове ответственность и терпение, начал доверять ей больше. Он стал позволять ей готовить завтрак, пока сам спал лишний час, – роскошь, которой у него не было уже много лет.

Для Новы утреннее приготовление пищи стало ритуалом. Она вставала до рассвета, сама разжигала огонь в очаге, сама молола кофе. Но каждый раз, минуя зал, невольно посматривала в сторону барной стойки – на пиалу, в которой лежал черный ключик.

Этот ключ стал для нее наваждением. Он был символом тайны, единственной недоступной части «Нигде». Эссенции в сейфе – те «запретные специи», как Нова их прозвала, – будоражили ее воображение. В книге по этике, которую она уже дочитывала, целая глава была посвящена светским ужинам. В ней описывалось, как по таким поводам подаются деликатесы. Вкус многих из них был доступен лишь избранным. Ее неискушенный разум провел аналогию. Эти темные, спрятанные за замком эссенции и есть деликатесы. Самые ценные, самые вкусные специи, которые Сайлас бережет для какого-то невероятного торжества.

И эта мысль не давала ей покоя.

Этим утром Сайлас спал особенно крепко. Нова, как обычно, приготовила все для завтрака. Сегодня – овсяную кашу на молоке, с ложкой меда и щепоткой корицы. Она вынесла в зал одну миску для Сайласа, а вторую – для себя. И вот, стоя над своей порцией, снова посмотрела на пиалу.

Ключик лежал там. Так близко. Так соблазнительно.

– Но что случится? – прошептала она сама себе. – Что случится, если я просто… чуть-чуть попробую? Одну капельку. Как новую специю. Сайлас ведь учит меня. А как я научусь, если не буду пробовать?

Пусть желание было наивным, логика казалась безупречной. Нова не собиралась делать ничего плохого. Она хотела лишь прикоснуться к тайне, попробовать «праздничное» блюдо.

Решение созрело мгновенно. Сердце забилось чаще, но не от страха, а от азарта первооткрывателя. Нова на цыпочках подошла к стойке. Ее подрагивающие пальцы сомкнулись на холодном металле ключа. Он был тяжелее, чем казался.

Нова так же тихо прокралась на склад. Нашла в дальнем углу железную дверцу. Ключ со скрежетом повернулся в замке. Сейф открылся, пахнуло холодом и забвением.

Нова заглянула внутрь. На каменной полке стояло несколько темных сосудов. Ее взгляд тут же упал на тот, что Сайлас поставил последним. Черная толстостенная баночка. Нова не знала, что в ней томится, не чувствовала ауры гниения, которую ощущал Сайлас, но не испытывала желания вспоминать о недавнем госте. Она выбрала соседний, незнакомый сосуд, что, как ей показалось, тоже хранил свежий «деликатес».

Баночка оказалась холодной, почти ледяной. Нова с трудом вытащила свинцовую пробку. Ни запаха, ни света изнутри. На дне темнела жижа, похожая на мазут.

– Только попробую, – напомнила себе Нова.

Она наклонила баночку, и капля медленно соскользнула на кончик пальца. Нова тут же закрыла сосуд, поставила на место, заперла дверцу. Затем, вбежав в зал, вернула ключ в пиалу. Все следы были заметены.

На кончике пальца