Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

ещё утром ей свой план лечения рассказал: и про фельдшера, и про курсы для неё самой. Всё по полочкам разложил и ночью согласился еще раз посмотреть больных, если кто-нибудь в деревенский дом его затянет во сне. Чего сейчас дергать? Опять у них чего-то случилось?

— Алло. Да, могу говорить, только быстро. Чего случилось? Юль, я не понимаю, давай еще раз. Куда пропали? В смысле «порешил»? Да не видел я его. Да подожди ты панику разводить. Может, ушли просто.

Из злых отрывочных фраз, которые глотала взбудораженная девица, выходило, что Базилевс взбесился и всех домовых придушил и съел, как цыплят. Простыни разорвал, шерсти накидал и сбежал. Один Прохор на печи остался от страха дрожать, и больше никого в доме.

— Это какое-то недоразумение. Может они ушли куда? Ты по домам смотрела? Нет, я не собирался сегодня приезжать. Мне домой надо попасть после работы, переодеться, да и вообще: я ветеринар, а не комиссар Мегрэ, так-то… Ну не знаю, Вениамину позвони, это он по сыскной части и по безопасности. С чего ты вообще взяла, что кот может с домовым справиться, ещё и не с одним? Он за все время ни одну мышь домой не принес, не то, что птичку, а ты про десяток домовых говоришь.

Логические его конструкции сметались напором женской истерики, как ледоходом по весне. Обвинения кота в геноциде перемежались с жалобами, что этот шерстяной террорист и раньше, её не слушался совсем, а последнее время вообще игнорировать взялся и шипеть, а еще коза в дом заходить отказывается, как только не тянула ее и не заманивала. В ходе монолога вообще вышло, что это Иван виноват: кота привадил к себе да и домовых лечил неправильно вот из-за этого всё так произошло. Отодвинув трубку от уха, он посмотрел на экран, а потом просто нажал на отбой. Он на таких клиенток ещё в деревне насмотрелся: сначала натворят делов, а потом доктор виноват.

Повторный звонок он отклонил — и еще и еще, пока просто не выключил телефон. «Дичь какая-то творится с этой бабушкой-перевертышем, — подумал он. — Нашла крайнего».

Лифты для разнообразия сегодня работали в штатном режиме и восхождение на тринадцатый этаж пешком отменялось. Что не могло ни радовать.

Телефонный звонок настиг его только дома. Домашний телефон, который он по прихоти своей подключил при заселении, надрывался в прихожей.

— Да, солнце моё, я соскучился.

Ивану не нужен был определитель, чтобы просчитать, кто звонит с такой настойчивостью. Да и номер телефона они никому особо не давали: на работе знали — для экстренных случаев, и жена любимая. С работы он только ушел, остается только Василиса, что не смогла на мобильный пробиться. Уже нажаловались. Сарафанное радио быстрее любого сотового оператора.

Вениамин как-то хрюкнул в трубку, будто проглотил что-то несъедобное, и поздоровался, проигнорировав нежности, предназначенные явно не ему.

— Надо поговорить. Я приеду через полчаса. Ты не против?

Немногословный Лизаветин муж, как обычно, рубил фразы, будто топором. Значит скандал с котом разгорелся не на шутку, если успели дернуть вечно занятого безопасника. Радости в Ивановом голосе было на самом донышке, впрочем, он сам предложил Веню подключить. Бабка за внучку, внучка замужем, муж за котом, а виноватым Ивана назначат. Оправдываться, что он не верблюд, не было никакого желания, да и кота стоило самому поискать, пока страсти не утихнут… Базилио ведь не совсем дурак — возвращаться на место преступления. В деревне ему теперь вряд ли обрадуются. Ну не верил Иван в кота-убийцу. Этот лохматый паршивец у него на руках, считай, рос — откуда таким наклонностям взяться?

— Если ненадолго. Я только с работы… — непонятно зачем начал оправдываться Иван, потом перебил сам себя, мысленно махнув рукой. — Приезжай. Адрес помнишь?

Положил трубку на базу и решил пока не дергать любимую — авось хотя бы ее не подняли по тревоге. Скинул грязную футболку в корзину с бельем и пошел в глубь квартиры.

— Кис, кис!

В пустом доме была тишина. Еле слышно гудел холодильник на кухне, пискнула под ногой забытая игрушка близнецов в спальне и больше никого. Иван не поленился: проверил шкафы и балкон, даже в мусорное ведро заглянул на всякий случай. Найти кота, если тот не хочет, — та ещё задачка со звездочкой и тремя неизвестными. Будем считать, что его дома нет. Пока.

Он успел принять душ и нацепить белую рубашку, будто на официальную встречу. В голове выстраивались аргументы и контраргументы, но в мокрой Ивановой голове всё это перемешивалось в тугой комок с надписью «Почему я?». Будто мало ему своих забот. К лешему вот обещал заглянуть, да забыл попросить, чтобы отвели.

Сунул нос в холодильник. Кормить гостя было особо нечем. Оглядел кухню на предмет печенья к чаю и подумал, что для начала стоило бы мусор выкинуть. Полное ведро за сутки набрало аромат, как швейцарский сыр из банки, что маман любила по утрам есть. Она одна его и ела, больше никто не рисковал. Так с пакетом и поплелся на улицу, молясь неведомому коммунальному божеству, чтобы лифты опять не застряли.

Вениамин поймал Ивана у подъезда, прямо у мусорных баков, где тот раздумывал, стоит ли сортировать завязанный пакет или малодушно скинуть всё в общую кучу.

— Здорово. Извини, что так наскоком. Лиза очень просила заехать. Светлячок приболела, продуло где-то, и они там дома обе с соплями борются, а тут это ЧП. Надо разобраться.

Дочку он свою любил, как одержимый, впрочем, как и жену. Такой будет разбираться со всеми, лишь бы любимая была довольна. Иван мельком подумал, может ли Вениамин считаться подкаблучником, но потом окинул взглядом затянутого в костюм, как в броню, собеседника и вздохнул про себя. Его тапочки на босу ногу, драные домашние джинсы и щетина на подбородке авторитета явно не добавляли. Чего белую рубашку напялил? Впечатление хотел произвести? Рядом с Вениамином он всегда немножко терялся, ещё со времён первого знакомства с Лизаветой. Вроде и не было между ними ничего, но осадочек остался. Какая-то неуверенность в собственной персоне. Ещё и этот скандал с домовыми.

— Ну давай разбираться. Прямо здесь или зайдешь чаю попить?

Пересказывать все злоключения брошенных домовых, которых Лизаветина бабка довела до скотского состояния, было как-то не по-мужски. Как будто жаловаться собрался и на старушку наговаривать, почем зря. Да и поверят ли? Кота оправдывать, что тот ни разу не убийца, тоже непонятно как. Лизавета, как с деревни уехала обратно в Москву, то Базилио оставила и особо не грустила. Может,