Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

— Хм, — недоверчиво пробормотал разбойный подьячий, и тут вдруг со стены заголосил Истома не своим голосом:

— Пожар! Пожар! Горим! Весь город в огне! Пожар!

Глава 7

Фёдор Михайлович положил карандаш между страниц книги, после чего закрыл её и вопросительно посмотрел на скелет Выродка.

— Как это понимать?

Всё складывалось совершенно не так, как он планировал изначально. Валера и Денис должны были сразу оказаться в святилище мёртвого бога, но очутились в совершенно другом месте, и теперь ему срочно требовались ответы. Ну или хотя бы мало-мальски приличная консультация. Он ещё едва только начал читать, понял, что тут дело нечисто, но извлекать и будить спящих было уже нельзя. Пришлось перебраться в костницу и тщательно следить, чтобы средневековые пытки их окончательно не угробили. Скелет, естественно, ему не ответил. Достоевский перевёл взгляд на саркофаги и демонстративно показал на них рукой.

— Это, мать твою, спячка? Я уже два регенератора на них извёл. Ты хоть понимаешь, как их трудно сейчас достать, старое ты чудовище? Да они чуть кровью не захлебнулись, когда им языки резали!

Выродок молчал. Фёдор Михайлович провёл по лицу ладонью, поглядел на недопитую бутылку водки, почесал нос и снова спросил:

— И что это за Рожа? Откуда он взялся? Я про такого колдуна слыхом не слыхивал. И как ты себе представляешь их путешествие без языков? Что будет дальше? Новое насилие? Руки им отрежешь, ноги, ещё чего, а? Да это пиздец какой-то. Настоящая пространственно-временная аномалия. Меня, конечно, предупреждали, но чтоб вот так... Понятно, почему тебя на запчасти разобрали... Вот за такие вот шуточки!

Он выразительно постучал пальцем по корке книги. Но привычный пафос, помноженный на многолетний опыт оперативной работы, куда-то делся, а на смену ему пришёл страх. Ведь он совершенно ничего не знал про книгу, с помощью которой намеревался наблюдать за спящими. Вернее, кое-что знал, но вот то, что все ранения, приснившиеся Валере и Денису там, в прошлом, перенесутся на их настоящие тела, — было для него неожиданностью. Неприятной такой неожиданностью, грозившей в перспективе поставить крест на всём деле. Думай, думай, старый идиот. Нужно решение. Если они сдохнут так глупо — позор ему на всю лысину.

Чтобы успокоиться, Фёдору Михайловичу пришлось допить водку. Это же надо — всего день прошёл. Меньше суток, и на тебе: оба спящих лишились своих языков. А помимо этого, на их телах появились многочисленные рубцы, свидетельствующие о истязаниях. Если бы не регенераторы, то сейчас в саркофагах лежали бы два жмурика. Большое тебе, Выродок, спасибо. Не такого приёма он ждал, когда отправлял их к папочке. Хорош папочка — добрую устроил своим детям проверку.

— Не буду я дальше читать, понял? — крикнул он. — Я лучше им защиту поставлю. Слышал про Акесо? Нет? Так скоро услышишь. Раз ты со своей стороны им вредишь, так я наоборот сделаю. Вот погоди у меня, ужо!

Он погрозил кулаком скелету, а потом сплюнул в сердцах.

— Тьфу! По ихнему уже заговорил. Во как начитался, говна всякого.

Нет, он понимал, что препирательства с мёртвым богом бессмысленны. Ну покричал немножко, посотрясал воздух, а дальше что? Чего ты этим добьёшься? Выродок тебя не услышит, он там, в прошлом, и они в прошлом, но зато известно теперь, что это за прошлое такое. Город Верхотурье. XVII век. Царствование Алексея Михайловича, Царя Тишайшего. Значит, осталось выяснить, когда там пожар был, и все сопутствующие моменты, а для этого требовалось подключиться к центральному архиву.

Ну, не то чтобы у него не было своей библиотеки в хранилище, конечно же была, но как-то грешно было не воспользоваться автоматизированной системой восьмого отдела. Этот, как его? Мейнфрейм? Такой здоровый, в Москве, под зданием МГУ спрятанный. Там любая секретная информация в лучшем виде, за две минуты. Только успевай на терминале запросы делать. Сейчас он всё узнает про Верхотурье и Рожу эту...

Однако в комнате с терминалом его ждал сюрприз. Система отказалась работать и на все запросы отвечала коротко: «Invalid».

— Кто инвалид? Я инвалид? — возмущался пьяный пенсионер. — Я тебе покажу, железяка сраная!

Ругаясь, он притащил к терминалу телефон с множеством кнопок и принялся искать на терминале подходящий разъём. Потом снял трубку и, убедившись, что устройство работает, принялся нащёлкивать номер. Услыхав короткие гудки, снова выругался и принялся набирать другой. Наконец на другой стороне кто-то соизволил взять трубку.

— Алло, дежурный? Мне нужен доступ к центральному архиву. КБ-НН-ДК-ФР № 150-04... Да мне похеру, что вы на консервации, тебе запрос по спецсвязи. Какая у меня модель?

Он скосил глаза на телефон.

— Элетап-3... Что значит, пошёл на хуй? Ты у меня сам туда сейчас сбегаешь... Распустились, сукины дети...

Он с огорчением убрал трубку от уха и прислушался к коротким гудкам.

— Так, ладно. Сейчас позвоним кому повыше.

Пальцы вновь защёлкали по многочисленным кнопкам. Фёдор Михайлович поднял трубку и зачем-то сверился с наручными часами. Ага, пошли гудки.

— У аппарата...

Голос на другой стороне трубки был заспанный.

— Михаил Юрьевич, спешу доложить вам, что стожары моментально впадают в депрессию вследствие особой чувствительности к пробиотикам... — сообщил в трубку пенсионер.

— Кто это говорит? — голос из трубки стал моментально властным и требовательным.

— Ваш бывший коллега, Достоевский, — представился пенсионер.

— Он умер. Я сейчас положу трубку, а вам рекомендую оставаться на месте, — предупредил невидимый Михаил Юрьевич.

— К сожалению, это вам придётся остаться на месте и выполнять все мои приказания, а всё потому что... Бобров не стригут под ёлочку.

На другой стороне трубки послышался шум. Кажется, там кто-то упал, а потом поднялся и снова приложил ухо к трубке.

— Фёдор Михайлович, какая радость! Спасибо за то, что разбудили.

— Пустое, Миш. Лучше скажи мне, а как так вышло, что моё хранилище не имеет допуска к центральному архиву? У вас протоколы безопасности сменились? Я, значит, хотел через дежурных вопрос решить, а меня...

— Так ведь нет уже этой системы. Три года назад как закрыли. Мейнфрейм ликвидирован, моральное устаревание, понимаете, а архивы были перекодированы и перенесены в более экономически выгодные и безопасные хранилища.

— Чего? А кто мне с дежурного номера отвечал? — не поверил пенсионер.

— Солдатики-срочники. Они как раз на центральной сидят и потихоньку разбирают там всё на цветные металлы.

— А