Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

удовольствие. Я навсегда запомню сегодняшний день, — и я впервые коснулся обнажённой рукой её теплой ладошки. Просто чтобы передать свою благодарность. В самом деле меланхолию и плохое настроение как будто рукой сняло. Всё было просто волшебно. И катание на санях, и горка, и великолепный ужин.

— Барин, там до Вас барышня, — нового лакея недавно привезли из одного из моих сёл. Прежний старый уже был, ходил и кряхтел. А этот имеет благообразное лицо и довольно высокий рост, за что и выбрали. Но обращаться как положено к хозяину так и не научился. И ещё, он оторвал меня от действительно важного занятия. Я задумчиво изображал на листе бумаге абстрактные фигуры. А сам пытался распланировать свои действия на ближайшее время.

Просто мне абсолютно понятно, что нужно ехать в Москву. Здесь в Ярославле нам удалось привлечь от различных спонсоров около 6 000 рублей. Сумма вроде не маленькая, но абсолютно недостаточная для намечаемого предприятия. Нужно в разы больше и на постоянной основе. А не как разовый вклад. А в столице размах другой, вот я и прикидываю — когда ехать. Нужно завершить здесь все дела и успеть до весенней распутицы добраться до Москвы.

— Что ты сказал? Какая такая барышня? — этот увалень мнётся у двери и не может ничего толкового родить.

— Ладно, болезный ты мой, проведи её в малую гостиную.

Через десять минут я встал, сменил домашний халат на свободный сюртук и спустился вниз.

Вот те на, Софья Рукавишникова. Не ожидал, сидит нахохлившись как птаха в мороз. Воробьи и голуби в сильный мороз вспушают перья, создавая тем самым воздушную прослойку. Вот и эта «барышня» напомнила мне подобную картинку.

— Софья Гавриловна, какой приятный сюрприз, — но девушка мгновенно обрезала мою галетную попытку наговорить необременительные комплименты.

— Александр Викторович, нет времени на любезности. Молю о помощи, пожалуйста, если не Вы, то тогда только в петлю.

Девушка явно перевозбуждена и находится на грани нервного срыва. И так получается, что я тоже виноват в этой не очень оригинальной ситуации. Но обо всём по порядку.

С момента того катания на горке прошло больше месяца, Софья меня так и не навестила. Что совсем не удивительно, ибо молодая девушка не может навещать одинокого молодого мужчину без потери репутации. Но, видимо между нами пробила некая искорка, потому что недели через две я получил коротенькую записку от некой госпожи С. Р. Так завязалась довольно невинная дружеская переписка, причём записки передавали доверенные лица. Как с моей, так и с её стороны. И через несколько дней девушка сама напросилась на совместную конную прогулку за городом. Причём всё обставилось в полной тайне от её родни.

Просто в одно обычное утро я выехал на Султане, ведя в поводу смирную и послушную кобылку. Сначала даже не обратил внимание на юношу, стоявшего на небольшом перекрёстке и лишь подъехав ближе узнал Рукавишникову. Та увлеклась игрой в шпионские страсти и переоделась в мужской костюм. Узкие шерстяные панталоны мужского кроя, длинный редингот с плащом и высокие сапоги для верховой езды. На голове тоже мужская шапка. Всё это добавило перчика и немало меня позабавило. Подсадив её в обычное седло, мы погнали лошадей к заставе.

Я старался держаться чуть позади, наездница из Софьи была слабовата, и девушка быстро устала. А когда мы подъехали к высокому берегу Волги и перед нами открылась панорама заснеженной долины, я решил немного размять ноги и полюбоваться роскошным видом. Подойдя к девушке, чтобы помочь ей, протянул обе руки. Дальнейшее я честно не планировал. Её лошадка вдруг звучно фыркнула и переступила с ноги на ногу. Тем самым толкнув сползающую с седла девушку. И та оказалась тесно прижата ко мне. Я чуть самортизировал руками её скольжение и получил массу приятных ощущений. Сначала под моими ладонями проскользили стройные ножки, затем весьма приятная на ощупь попка и наконец весьма развитые бёдра. И почему я решил, что передо мною щуплый цыплёнок. Девушка от неожиданности вцепилась в мои плечи и я буквально уткнулся носом ей в шею.

Глава 8

Пауза затянулась, вместо того чтобы резко оттолкнуть меня Софья зажмурила глаза и, подняв голову даже вытянула губки. Как для поцелуя. Ну а я к этому моменту почувствовал немалое возбуждение и поцеловал её. Сначала робко, а затем по-взрослому с использованием языка. Та замычала и стукнула меня кулачком по спине, но тут же обхватила мою шею обеими руками.

Не знаю, сколько мы так целовались, тесно прижавшись друг к другу. Но привел нас в чувство весёлый перезвон бубенчиков приближающихся саней.

Белокожая Софья густо покраснела и отвернулась от меня. Чем немало посмешила, потому что могла тысячу раз всё прекратить. И не тискать так крепко мою шею.

На этом волнительное приключение в тот день и закончилось, я благополучно доставил девушку к отчему дому.

Не могу сказать, чтобы так уж потерял голову от прелестей Софьи. Но, не скрою, планы по её обольщению появились. Но видимо для девушки всё это показалось чересчур противоестественным или скорее предрасудительным. Больше забавных записок она не присылала.

И вдруг такое внезапное появление, глаза на мокром месте и полная неразбериха в планах.

— Софья Гавриловна, немедленно прекратить разводить мне тут сырость, — и тут же смена тона, — сейчас прикажу подать чаю и мы обо всём спокойно поговорим.

Девушка закивала как болванчик головой и перестала пытаться мне что-то объяснить. Получалось сквозь судорожные всхлипывания откровенно плохо.

Минут через сорок, после того, как мне удалось споить гостье две чашки чая, та успокоилась и смогла более-менее понятно всё обсказать.

Итак, после того более чем откровенного поцелуя возле лошади, молодая девушка влюбилась в одного бывшего гусара. С нею это было впервые и нафантазировала она себе выше крыши. Побег из отчего дома и волшебный дворец из хрусталя. Разумеется держать всё это в себе она не смогла и доверила тайну лучшей подруге, баронессе фон Розен. А вот та оказалась настоящей сукой — вместо того, чтобы спокойно отговорить Софью от скоропалительных решений, сама пошла к купцу первой гильдии Гавриле Платоновичу. И подала всё в самом неприглядном свете.

Рукавишников, судя по рассказам Софьи, не был домашним тираном и дочь очень даже любил. Ну и как всякий родитель желал ей хорошей доли. В это время для девушки лучшая участь — это удачное замужество. И он пытался знакомить Софочку с очень перспективными