Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

До поры до времени дочь не давала отцу повода для волнения. Умница помогала всячески отцу и он не торопился выдать её замуж. Тем более немного времени ещё было, семнадцать лет — это ещё не перестарок. Хотя уже как бы и пора.

Но новости от баронессы буквально убили его. Дочь втюрилась в известного развратника, дамского сердцееда, светского повесу и картёжника. Всё плохое применимо к этому типу. Ну и он по-отцовски в тот же день и поговорил с Софьей. В ответ слёзы и обвинения, что папенька дочь совсем не любит и стремится от неё избавиться. И что он наплевательски относится к тонким чувствам дочери. Ну и всё в таком духе.

Естественной реакцией папаши стало заточение строптивицы в её светёлке под замком. Купчина серьёзно испугался, что та удерёт и вернётся с позором, нагуляв внебрачного ребёнка. А это крах всех его надежд.

Но Софа закусила, после мощной сцены с битьём посуды она заперлась у себя в комнате изнутри и объявила голодовку. Но купца первой гильдии таким не проймёшь, он начал готовить поспешное сватовство с последующим венчанием. Будущий жених давно готов, это старший сын партнёра Рукавишникова по торговым делам. Несмотря на молодость уже фабрикант, имеет своё дело. А там, стерпится — слюбится.

Вот после сообщения, что в ближайшие дни прибудут сваты и сразу назначат дату венчания, Софья и решила сбежать. А мне теперь предстоит мучаться, как выйти из непростого положения.

— Ладно, моя хорошая. Утро вечера мудренее. Сейчас прикажу постелить тебе в гостевой комнате, а завтра будем что-то решать.

До позднего вечера я просидел в кабинете, прикидывая варианты.

Однозначно наклёвывающееся любовное приключение с приглянувшейся девицей пора заканчивать. Слава богу, что не сподобились перевести общение в горизонтальную плоскость. А поцелуй — это так, приятное воспоминание о молодости. Для меня то это лишь пикантная связь, а вот для Софьи сломанная жизнь. Тут её папаша прав полностью. В таких случаях высшее общество снисходительно к дворянам. Ну позабавился с девицей, так она же из простых. Ну даст он ей денег и устроит её судьбу, выдав с хорошим приданным за мелкого чиновника. Сколько известно подобных случаев. А вот для неё и её семьи — это огромный скандал и потеря репутации. А репутация для купца — это всё.

Но и выгонять её обратно к отцу — не дело. Я предложил Софье просто сходить к нему м всё объяснить. Неплохо было при этом подмочить репутацию Анастасии фон Розен. Типа всё наврала от зависти, а сама на мужчин засматривается. Но Софья сразу в испуге вскочила:

— Не вздумай. Батюшка ужасно зол на тебя и может всякое произойти.

Ну да, тогда лучше выждать. Но не прятать же Софью у себя в доме.

В этот момент я взглянул на исчёрканный замыслами лист бумаги и улыбнулся. А что если устроить судьбу девушки иначе. Она грамотная и очень старательная, можно вылепить из неё отличного помощника, возможно поручить ей дела с Обществом. Отличная мысль, мне не хватает сил и времени тянуть всё в одиночку. Положу ей жалование и пусть зарабатывает на своё будущее.

Но, категорически нежелательно поселять её в своём доме. По-любому пойдут слухи, может заявиться упрямый папаша и будет скандал на всю столицу. Лучше подобрать ей душевную старушку, пусть Софья формально будет её компаньонкой с проживанием. Да, это было бы идеально!

В тот же день Софья в сопровождении моих людей выехала в Москву. А перед ними отправился верховой с письмом к одной моей хорошей знакомой. В нём я прошу временно приютить девушку и показать ей столицу.

Ещё удивительно, что купец продержался целых три дня. Просто в очередное утро меня побеспокоил лакей:

— Ваше сиятельство…к Вам господин Рукавишников.

Не дождавшись моей реакции тот продолжил:

— Вид имеют весьма решительный. Может людей кликнуть и выпроводить его?

— Не надо, проводи его в мой кабинет. Я скоро спущусь, — и хотя неприлично сразу выходить к гостю, который ниже тебя на социальной лестнице. Я быстро дописал письмо и вышел к гостю.

Рукавишникову лет 50–55, одет солидно и дорого. Одна шуба баргузинского соболя чего стоит. Лицо круглое и красное. Скорее не от мороза, а от накрученных эмоций. Вон и руки подрагивают, уверен — не от страха, а от злости. И без всяких поклонов сходу:

— Где моя дочь?

Несколько мгновений мы сверлили друг друга взглядами:

— Прежде всего — жива, здорова и в безопасности.

— Да как Вы смеете! Украли девчонку и держите её взаперти, — ну вот, начал заводиться и сразу градус беседы взлетел до уровня скандала. И струдом удерживается, чтобы не кинуться на меня.

Я же просто спокойно стою и смотрю на него. Без ехидной улыбки и тем более без вызова. Просто жду, когда первая порция пара улетучится.

— Сядьте! — моим тоном можно реку заморозить. И это подействовало, тот непроизвольно опустил задницу на мягкий стул.

— Надеюсь Вы пришли не оскорблять меня, а хотите узнать о дочери?

Не отвечает, ещё больше раскраснелся, в руках мнёт свою шапку, но уже не торопится наговорить всяких гадостей. Но если бы не моё дворянское звание, наверняка бы кинулся. Мужик явно решительный и пришёл защищать своё.

— Ваша дочь не у меня.

Гулкая тишина, тот ждёт продолжения.

— Что?

— И никогда не была. Софья Гавриловна находится в Москве в доме княгини Львовой. Пока просто в качестве гостьи. У княгини две дочери и те покажут ей столицу и магазины.

— Лжёте, если Вы рассчитывает на наследство, то я сегодня же его перепишу, — рискованное заявление. Сейчас я имею полное право крикнуть своим людям и отправить Рукавишникова на конюшню, где его выпорют как обычного слугу. Был бы дворянином, получил бы вызов на дуэль. А так, за оскорбление графа — плети в самый раз. Но мне нужно иное.

— Предлагаю Вам выслушать меня, а потом уже решать.

Мне даже показалось, что раздался скрежещущий звук. Это он так сжал челюсти, костяшки пальцев побелели, бедная меховая шапка в его руках окончательно потеряла свою форму, но всей позой и выражением лица купец показывает — типа, давай ври дальше.

— Это случилось на рождественском балу в дворянском собрании. Тогда был маскарад и все были в масках. Так я чисто случайно познакомился с двумя прелестными девушками