Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

— Сто двадцать рублей.

В зале чуть стихли голоса, кто-то перебил меня:

— Сто сорок.

— Триста, — на это аргументов не нашлось, я выиграл этот лот.

— Триста рублей… Продано графу Белькурову.

Немного оживились купцы и парочка дам. Но вот та, ради которой я сюда заявился, лишь мазанула по мне равнодушным взглядом и отвлекалась на беседу с сидящей рядом женщиной. Это оказалось неожиданно неприятно.

А вот один знакомый подсказал иную возможность переговорить с хозяйкой дома, — Через супруга? Нет, легче попасть к министру на приём, — заметив мой интерес, тот продолжил.

— Есть одна особа. Доверенное лицо великой княжны.

— Фрейлина? Статс-дама?

— Не совсем. Нечто среднее между фрейлиной и управляющей делами попечительства. В этом неприятность большого света. Самые сведущие и влиятельные люди не всегда стоят в центре зала. Обратите внимание на блеск орденов и драгоценностей свиты великой княжны. А теперь присмотритесь вон к той группке молодых женщин. Одна из них и есть та самая, которая может Вам помочь и представит своей покровительнице.

Отсюда далековато, и я не вижу толком лиц. Поэтому переспросил о ком идёт речь.

— Так вот же она, теперь идёт под руку с гвардейским офицером.

Да, сейчас я её наконец-то рассмотрел. Её спутник действительно хорош. Высокий мужчина с редкой сединой на висках и ему чрезвычайно идёт идеально сидящий кавалергардский белый мундир. Серебро эполет, тяжёлый темляк сабли и звезда ордена на груди. Держится спокойно без показушной картинности. И дама ему подстать. Статная молодая женщина в тёмно-зелёном платье, которое удивительно подходит к её глазам. Густой оттенок дорогого шёлка — почти цвет еловой хвои, сейчас лишь подчёркивает белизну кожи и делает глаза глубже и теплее. Почти янтарно-ореховыми при свете свечей. Строгий лиф и только тонкое кружево у воротника, да брошь с тёмным камнем, которая удерживает складку ткани на груди. Ни вызывающей роскоши, ни желания ослепить — всё в ней говорило о вкусе и внутреннем достоинстве.

Ну а мне только удалось посмотреть на эту дамы с новой стороны.

— Да, это маркиза Ратманова и князь Черкасский. Советую найти к ней подход, тогда Вам удасться и остальное.

Как странно, до сих пор я представлял эту дамочку как избалованную княжескую дочку, культивирующую в себе прошлые обиды. Я инстинктивно дистанцировался от неё. От той истории с волосами дурно пахло и уверен, там нет ничего достойного.

А сейчас передо мной совсем иная женщина, знающая себе цену. Ранее она казалась мне невеликих умственных способностей. Ну серьёзно, когда собеседник смотрит на тебя волком, невольно относишь это к слабости. А уж ежели ей сама великая княжна благоволит и настолько доверяет свои дела, что назначила особо доверенным лицом и управляющей фондом — значит та это действительно заслужила.

Я тут же постарался слинять с благотворительного вечера и при этом радовался, что не попался на глаза Ратмановой. Далеко не уверен, что смог бы выиграть на чужом поле.

А с утра начал рассматривать доступные варианты. Значит мне всего лишь нужно помирить выжившего из ума вояку и его инфантильного трусоватого сынишку. Для начала надо понять, что стало камнем преткновения. А дальше — в отличии от истинного графа Белькурова, у меня более гибкое мировоззрение. Я способен признавать свои ошибки и отойти от образа этакого дурковатого вояки в отставке, для которого жизнь сузилась до размеров карточного стола, пятачка травы на дуэльном участке и юбки доступной женщины. Вообще мы с графом были на разных полюсах во многих вопросах. Мне приходилось перекраивать его окружение. Возможно, в результате этого, меня слуги за глаза называют блаженным, а друзья снисходительно относят изменения за счёт полученной травмы головы. Возможно. Но, это не всё. Я стал анализировать некоторые свои поступки и оказалось, что они не совсем укладываются в моральную шкалу ценностей того мужчины, который попал в этот мир из двадцать первого века.

Я нынешний перенял некие черты настоящего графа и сейчас не являюсь ни тем, ни другим. По-прежнему я не могу позволить себе относиться к слугам как к животным и принуждать бесправных служанок к сексу. Это так. Но зато появился определённый рационализм в делах и некий мужской цинизм. И в первую очередь в отношении слабого пола.

И вот яркий этому пример. Мне нужна постоянная партнёрша. Как любому мужику мне требуется сбрасывать пар. Зависимые от меня исключаются сразу. Это фу. Найти вдовушку из мещанок или артисточку из балета — ну не знаю. Некий опыт уже есть, чисто для удовлетворения физических потребностей, не более. Вывести в свет не получится, общество не оценит. Навещать вечерами тайком и прятаться — надоело, а просто взять содержанку — хватит позора с Софьей.

Поэтому я пришёл к мысли, что мне нужна девушка дворянского происхождения, находящаяся в стеснённых материальных условиях. Возможен вариант молодой вдовы. Но мне хватило Вареньки и её молоденького супруга. Только отвернулся, а она уже за твоей спиной с кем-то спелась. Тут больше подошла бы неопытная девушка, которая согласилась бы на предложенные условия.

Глава 10

Книжная лавка на Тверской была из тех мест Москвы, где я любил бывать. Снаружи звон санных колокольчиков, окрики ломовых и шум праздной толпы. А внутри царство тишины. Запах бумаги, пыли и воска. На полках теснятся французские романы, радуют глаз небольшие картины и географические атласы. А также богословские трактаты, нотные сборники и свежие столичные журналы.

Для меня хозяин лавки выделяет укромное местечко со столиком. Отсюда видно улицу и снующих прохожих. Служанка уже привычно приносит мне чашечку кофе и свежую прессу.

Периодически раздаётся мелодичный перезвон, это заходят посетители. Здесь непринято говорить громко, люди выбирают понравившуюся книгу и уходят, впуская внутрь толику зимнего холода.

Эту особу я и не сразу заметил, кто-то зашёл и негромко разговаривает с хозяином лавки. Отреагировал я на немного повышенный тон:

— Это, сударыня, старое издание, — лениво тянет хозяин, перелистывая страницы. — Да ещё и без особого спросу. Дам пожалуй…три рубля.

Его собеседница чуть повысила голос, — три? Но здесь одни итальянские романсы… И фортепианные переложения.

— Бумага нынче дешёвая, барышня. Да и покупателей на музыку меньше, чем вам думается.

Молодая девушка стоит ко мне вполоборота, и наверное стоит её описать.

Первым делом бросается в глаза её одежда. Тёмный поношенный редингот, слишком тонкий для московской зимы. Мех на воротнике давно вытерся, перчатки аккуратно заштопаны. Но при всём этом передо