Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

красавица, не роковая женщина, но что-то в ней притягательное есть. Наверное молодость. Невысокая, ладно сложенная. Этого нем может скрыть старенькое платье. Мороз и горячий чай оставили свежий румянец на щёчках, а свет, падающий от замёрзших окон делает кожу почти прозрачной.

Я смотрю, как она касается тонкими пальчиками чашки с горячим шоколадом, смакует его, и быстро облизывает верхнюю губку языком. Периодически поправляет выбившуюся прядку волос и посматривает на меня.

Изначально я хотел на этом и остановиться, но внезапно почувствовал к ней интерес как к женщине, как к самке. Мне приятно смотреть на декольте её платьица, там скрывается немалая такая грудь. И вот что интересно, Ланская абсолютно точно чувствует мой интерес к ней, но ведь не уходит. Наоборот сейчас наступила неловкая пауза и надо решаться.

Ну а что я теряю? Конечно за такой девушкой стоило бы поухаживать. Полгода или год. Но ведь у нас разные весовые категории. Лично мне от неё нужно лишь её тело, душа не обязательно. В ответ я готов её поддерживать, дать ей работу и даже позволить встать на ноги. Возможно, купить своё жильё и главное, начать зарабатывать самостоятельно. А там она сможет выбирать себе жениха по душе. Вариантов у неё немного — дурной брак, унизительная зависимость или того хуже, случайный секс за деньги. Лично я за честность.

Девушка забеспокоилась от моего взгляда и начала одеваться:

— Елизавета Павловна… позвольте задать Вам вопрос, который вероятно покажется дерзким.

Девушка дёрнулась, но всё-таки отреагировала:

— Слушаю Вас сударь.

— Прежде всего разрешите представиться, граф Белькуров. Ярославский помещик. В Москве у меня особняк и бываю тут я больше наездами. О вас, Елизавета Павловна, я навёл некоторые справки. Сейчас я задам вопрос. А потом Вы вольны уйти и забыть об этом разговоре. Итак, ответьте мне пожалуйста, Вы довольны своим нынешним положением? Вы счастливы?

Умничка, после короткой фразы ответила честно, — счастлива? Нет.

Я кивнул, удовлетворённый ответом. Просто если бы она стала жеманничать в духе, такие вопросы порядочной девушке не задают. Я бы извинился, ушёл и забыл бы о ней через несколько минут. Просто пожалел бы своё время.

— Простите за откровенность, но кажется жизнь к Вам несправедлива, — не дождавшись реакции продолжил.

— Я человек не романтический и довольно занятой. Поэтому предпочитаю говорить прямо. Через весьма короткое время Ваша родственница или кто-то другой решит Вашу судьбу. И боюсь не слишком удачно для Вас. Вы молоды, красивы и слишком беззащитны для этого положения.

На сей раз девушка побледнела, но по-прежнему отмалчивается.

— Я мог бы предложить иное. Я начинаю большое дело, благотворительное общество. И мне потребуется человек образованный, аккуратный и умеющий писать важным людям. Также необходимо вести бумаги, договариваться с людьми.

Девушка слушает очень внимательно, смотрит прямо мне в глаза, пытаясь понять скрытую подоплёку.

— Я могу помочь Вам утроиться, сниму квартиру и обеспечу жалованием, достойным Вашего положения. Познакомлю с нужными людьми и обеспечу всем необходимым.

Да что же такое, я ожидаю возмущения или уточняющие вопросы. А эта девица просто выжидает и этим ставит меня в более слабую позицию. Будем провоцировать:

— Но Вы достаточно умны, чтобы понимать — мне хотелось бы видеть Вас рядом не только по делам.

Вот теперь до неё дошло окончательно и девушка покраснела. И сразу стала удивительно симпатичной, в глазах зажглись злые огоньки.

— То есть Вы, господин граф предлагаете мне стать Вашей содержанкой. Чем же это лучше замужества со стариком.

— Хм, Вы невнимательно меня слушали, Елизавета Павловна. Содержанка — это та, кто полностью и безоговорочно зависит от кого-либо. Без каких-либо перспектив. Я же предлагаю Вам хорошо оплачиваемую работу, полезные связи и в ближайшем будущем свободу. Вы вольны будете выбирать себе судьбу сами. Как впрочем и мужа. Да и я далеко не старик и надеюсь не вызываю у Вас резко отрицательных эмоций.

Опять замкнулась, хоть бы выразила своё возмущение. Хотя нет, я вижу, как в этой хорошенькой головке идёт сражение между рациональностью и привитыми моральными ценностями.

— В любом случае Вам я помогу выбраться из той ситуации, в которую попали. Даю Вам один день, жду до завтрашнего вечера. Если Вы откажетесь, я просто предложу Вам денежную помощь. Если сможете вернуть когда-нибудь долг — хорошо, нет — так тому и быть. А можете просто вернуться к своей прежней жизни.

Вот нравится мне эмоции, озаряющие её лицо. Там нет оскорблённой маски, есть глубокая задумчивость.

— Разрешите Вам немного помочь с выбором, — мне показалось уместным уделить ей ещё несколько минут:

— Для большинства молодых женщин вашего круга судьба решается без вашего участия. Сегодня отец, дядя или тётушка решают, кому вас представить. Завтра какой-нибудь благоразумный родственник договорится за вашей спиной о браке. Послезавтра муж станет распоряжаться вашей жизнью. И почти никто не спрашивает, чего хочет сама женщина.

Елизавета не спорит, только отстранённо слушает меня.

— Я не уверяю, что предлагаю Вам сказку. Ничуть. И в моём предложении есть определённый расчёт. Мне нужна любовница и помощница в одном лице. Но, я не торгуюсь за Вас с Вашими родственниками. Не принуждаю и предоставляю выбор. Вы откажетесь — и мир не рухнет.

— Почему…именно я? — наконец девушка отмерла и даже позволила себе перебить меня. И этот вопрос застал меня врасплох.

— Не знаю. Разрешите мне не отвечать. Чтобы я не придумывал приятный Вам ответ.

Та кивнула, развернулась и неторопливо пошла в сторону дома, неся в руке свёрток с безнадёжно остывшей выпечкой. Кому-то сейчас достанется.

Если честно, я не планировал ставить эту девушку в совсем безвыходное положение. Но видимо всё шло к этому, потому что я только вечером собрался с визитом к знакомым, как лакей доложил, что ко мне странная гостья:

— Ваше сиятельство…там барышня какая-то. Говорит — к вам.

Ну да, в моей гостиной не часто появляются такие особы. Девушка стоит лицом к окну, её бедность слишком заметна на фоне дорогой отделки комнаты. На полу узелок, видимо всё, что нажила за свою жизнь. На неё другое, более приличное платье. Видимо парадное. Девушка заметно бледна, а вот глаза и нос покраснели. Наверное был скандал и её заставили плакать. Но взгляда от меня не отвернула, будто наоборот смотрит с вызовом. Но скорее это отчаяние.

— Елизавета Павловна, — та чуть присела в книксене. — Простите мой ранний визит.

— Лиза, хватит этих реверансов. Пришли