Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

— Да, я предлагала. Но Елизавета Павловна отказалась.

Ясно, постеснялась. Расплатившись с модисткой я поручил слуге доставить коробку с нарядами в снятую квартиру, а сам подхватил даму под руку и направился в сторону центра.

— Ой, Александр Викторович, я не готова посещать подобные заведения, — это мы подошли к известной среди любителей ресторации «Венецианский двор».

— Отчего же? Сюда захаживают именитые личности, даже сам цесаревич любит здесь бывать. И вообще Лиза — Вы у меня на службе. Извольте подчиняться, мне нужна деятельная и вменяемая помощница. А не падающая от недоедания особа.

Ланская съела, когда я назвал её по-простому и приняла правила игры. Видимо когда я включал «начальника», ей стало легче воспринимать происходящее.

Эта итальянская ресторация знаменитая своей музыкой, негромко играет квартет из двух скрипок, виолончели и флейты. Тут все официанты родом из Италии и считается уместным говорить на итальянском, на худой случай по-французски. Пока ели, я вводил девушку в курс дела. Ей предстоит вести мою переписку, встречаться со спонсорами и контролировать баланс поступлений.

За разговором девушка позабыла про свою излишнюю скромность и мы неплохо пообедали. Лиза отдала должное телятине в винном соусе, разнообразным сырам, а также десерту.

Всего в квартире пять комнат, не считая кухни, кладовки и тесной комнатки для прислуги. Она занимает весь этаж небольшого, но добротного каменного дома. Окна выходят частью во двор, частью на тихую улочку, где лишь изредка постукивали колёса карет, да слышались голоса разносчиков.

Первой шла просторная гостиная — светлая, с двумя высокими окнами и зелёными шторами, слегка выцветшими от солнца. Посреди стоял круглый стол красного дерева, вокруг — несколько мягких кресел и диван с высокой спинкой, оббитый светло-голубой тканью. У стены располагался секретер, а над камином висело большое зеркало в золочёной раме. На полу — потёртый, но ещё добротный персидский ковёр. В углу стояли напольные часы, негромко отбивавшие время.

Одна спальня была хозяйской — с широкой кроватью под лёгким балдахином, ореховым туалетным столиком, гардеробным шкафом и большим умывальным столом с кувшином, а также фарфоровым тазом.

Вторая спальня поменьше, предназначалась для возможной родственницы, гостьи либо компаньонки: узкая кровать, комод, кресло у окна и небольшой шкаф для платьев.

Кабинет оказался особенно удобен для работы. Небольшой, но уютный, он выходил окнами во двор. Здесь уже стояли письменный стол зелёного сукна, два стула, книжный шкаф и высокий шкафчик для бумаг. Но вот для превращения комнаты в настоящее рабочее место не хватает канцелярских принадлежностей.

Последняя пятая комната служила чем-то вроде утренней комнаты — небольшого будуара. Здесь можно было почитать, принять близких знакомых или заняться рукоделием. У окна стоит кушетка, рядом маленький чайный столик, а вдоль стены тянулись полки с книгами, оставшимися от прежних жильцов.

Кухня располагалась отдельно, ближе к чёрной лестнице. Там имелась большая печь, разделочный столик, медная и чугунная посуда, шкафы для круп и утвари. Рядом дверь в кладовку, уже не пустую. Ну и та самая крохотная комнатка для отдыха прислуги.

В целом квартира полностью мебелирована и готова к проживанию.

— Елизавета Павловна, это Ваши апартаменты на первое время, — пришлось подтолкнуть её словами, чтобы вывести из ступора.

Девушка скользнула глазами по коробкам и свёрткам в гостиной, купленным сегодня, в свою спальню заходить вслед за мной не стала, рассеянно пробежалась по свёрткам, разложенным в посудные шкафчики. И как робот прошла к столу. Здесь стоит одинокая бутылка венгерского легкого вина и два бокала.

Разлив токайское в бокалы я решил разбавить тягостную молчаливую паузу. Зайдя в квартиру, Лиза не произнесла ни слова и вообще была очень зажата.Наверное вся в переживаниях по поводу расплаты согласно нашему устному договору.

Светлая жидкость мягкого янтарно-золотого оттенка переливается в моём бокале, отражая огонь свечей. Подняв бокал я слегка задержал взгляд на её побледневшем лице:

— За новую страницу вашей жизни, Елизавета Павловна. Пусть всё тяжёлое останется позади, а впереди чтобы вам встречались лишь люди достойные, дела добрые и дни, о которых не хочется сожалеть.

Девушка прошептала, — спасибо, — и чуть пригубила вино. Бедняжка, ты совсем не разбираешься в людях. Не стал больше мучать девушку и деловым тоном принялся давать указания:

— Елизавета Павловна, я оставлю на расходы тридцать рублей — необходимо купить всё необходимое для работы. Бумагу, перья, ручки — ну сами разберётесь. Утром придёт служанка, она уберётся и приготовит Вам обед. Хотя не так. Пожалуй, решайте свои дела, а я заеду часа в три и мы вместе пообедаем. Заодно познакомлю Вас с интересными людьми.

Мы встали, волнение девушки выдали руки, она так сильно сжала кисти, что пальчики побелели.

— Тогда до завтра, можете меня не провожать. У служанки есть свой ключ, так что отдыхайте. Спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа, я вышел и быстро спустился по лестнице. А пока не торопясь шёл по направлению к дому, с улыбкой вспоминал её лицо. И то огромное облегчение на нём, когда я стал прощаться. Представляю её радость, сейчас она примется изучать своё новое гнёздышко, надеюсь квартира её понравится.

После традиционной разминки с Волковым и плотного завтрака я сел работать. Мне нужно составить список будущих спонсоров. Пока я не создал Общество Призрения для нуждающихся, собирать деньги рано. Но вот определиться в кандидатах, рассказать о нашем проекте — в самый раз. Иногда даже ценнее не деньги, а обещание помочь, моральная поддержка и даже право сослаться на громкое имя. Разумеется я в первую очередь ориентируюсь на состоятельных, кто регулярно жертвует на благотворительность. К чему писать тому, кто сам небогато живёт или известен в свете своей «бережливостью». Писать будет Ланская, а я дам ей список и рекомендации, как к кому обращаться и на что давить. Планирую привлечь десять-пятнадцать фамилий, мне нужно брать не количеством, а качеством. Это только подымет престиж нашего Общества.

Но без главной патронессы великой княжны Марии Игоревны всё впустую. Я даже не могу начать процесс регистрации. На первых порах этого не требуется. Но когда мы заработаем, обязательно нужно разрешение канцелярии московского генерал-губернатора. И опять-таки я упираюсь в мадам Ратманову. Вернее в её особое отношение ко мне. Немного подумав, взял в руки перо. Мне необходимо максимально вежливо и корректно напроситься на встречу. Первое послание прочитав, я выкинул в корзинку для бумаг. Слащаво и та может посчитать это тонкой насмешкой. Следующее вышло коротким