Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

class="p1">Следом в ход пошли сушеные травяные сборы от бессонницы, порошки для аппетита и настойки. Я смешивал все это в пластиковом ведре, заливая техническим спиртом.

Джун-хо наблюдал за процессом с выражением абсолютного ужаса на лице. Он физически страдал, видя, как его драгоценный, пусть и бестолковый, товар превращается в вонючую бурую жижу.

Я зажег горелки. Пламя лизнуло стеклянные донья колб.

Глядя на это нагромождение стекла, трубок и булькающей грязи, я невольно вспомнил свой цех. Там были датчики давления, вытяжные шкафы, нержавеющая сталь и система аварийного пожаротушения. Здесь же — замызганный линолеум, пара газовых горелок да нервный мужик с галстуком набекрень.

Но, черт возьми, как же это было весело.

Там я был просто винтиком в корпоративной машине, следящим за графиками на мониторе. А здесь я вскрывал саму суть местной магии гвоздодером банальной химии. Я брал их тысячелетние традиции, их пафосные «энергии эфира» и переваривал в обычной колбе, заставляя работать по законам термодинамики.

Жидкость в главной колбе закипела. Я добавил туда несколько капель едкого реагента, который вытянул из дешевого удобрения для алхимических растений.

Раствор вспенился. Кислотный запах ударил в нос, вышибая слезу.

— Небеса милосердные! — Джун-хо отшатнулся, зажимая нос рукавом. — Что ты творишь?! Если инспекторы узнают, что мы тут творим, нас сгноят в долговых ямах! А если это рванет?!

— Не рванет, если не будете лезть под руку, — огрызнулся я, регулируя вентиль на горелке. — Подайте мне вон тот пакет с белым порошком. И не нойте. Мы инвестируем в наше светлое будущее.

Джун-хо протянул мне пакет, но не унимался, продолжая бормотать про проверки, инспекции и свою разрушенную жизнь.

Экстракция шла полным ходом. Воздух в помещении пропитался смесью жженого сахара, аммиака и старой мокрой тряпки. Сизый дым начал скапливаться под потолком, лениво расползаясь по углам.

Спустя примерно полчаса, когда я как раз переливал первую партию очищенной щелочной вытяжки в чистую тару, с улицы раздался грохот. Кто-то ударил кулаком по роллете, закрывающей витрину.

— Эй! Джун-хо! Ты там живой?! — раздался приглушенный, но крайне возмущенный мужской голос. — Открывай давай!

Босс подскочил на месте, едва не опрокинув ведро с отработанным жмыхом. В его глазах читалась паника затравленного зверя.

— Это господин Ли, — прошептал он одними губами. — Держит мастерскую по ремонту обуви через стенку. Что делать?!

— Идите и отвечайте, — сказал я, не отрываясь от процесса кристаллизации. — Только роллету не поднимайте.

Джун-хо на ватных ногах подошел к двери и прижался губами к стыку между металлом и стеклом.

— Д-да! Господин Ли! Мы закрыты!

— Какого черта у тебя там происходит?! — орал сапожник. — У меня клиенты кашляют! Из-под твоей двери несет так, будто ты там дохлую кошку в серной кислоте растворяешь! У меня аж глаза режет!

— Дезинсекция! — выпалил Джун-хо. — Травим древесных жуков! Инспекция обязала!

— Предупреждать надо, идиот! — рявкнул сосед, пнув на прощание роллету.

Джун-хо сполз по двери на корточки, вытирая пот со лба. Затем его взгляд упал на тонкую полоску света под порогом, откуда, видимо, и сочился наш химический туман. Босс метнулся в подсобку и вернулся с охапкой полотенец. Упал на колени и принялся затыкать все возможные щели.

Вскоре у меня появилось достаточно чистых реагентов, чтобы запустить настоящий конвейер. Я выставил в ряд пять объемных сосудов. Наполнил их базой, добавил нужные пропорции вытяжек и катализаторов.

Массовое производство требовало совершенно иного подхода. Я не мог позволить себе плести алхимические нити в каждой колбе вручную — не хватило бы ни времени, ни концентрации. Пришлось опереться исключительно на науку.

Включив алхимическое зрение, я наблюдал за движением энергий сразу в пяти резервуарах. Жидкости кипели, тусклые нити рвались и путались. Но я знал, что делаю. Вместо того чтобы тянуть энергию на себя, я резко изменил температуру раствора, забросив в каждую колбу по кубику сухого льда, который предусмотрительно выгреб из переносного холодильника для элитных трав.

Термический шок сделал свое дело.

Растворимость резко упала. Молекулы замедлились, а вместе с ними замерли и энергетические потоки. Лишенные хаотичного движения, они были вынуждены подчиниться жестким законам кристаллографии. Я лишь слегка подправил общий вектор магическим усилием, задавая нужную матрицу.

Во всех пяти сосудах одновременно произошел фазовый переход. Мутная, грязная взвесь схлопнулась в осадок, а очищенная жидкость вспыхнула сапфировым светом.

— Готово, — выдохнул я, отключая горелки.

Остаток дня мы с Джун-хо фильтровали получившийся эликсир через мембраны и разливали по аптечным флаконам. Босс работал молча, лишь изредка шмыгая носом.

Закатное солнце уже пробивалось сквозь окна над входной дверью, бросая тени на линолеум, когда я закрутил последнюю пластиковую крышку. Спина гудела от напряжения. Кисти рук слегка подрагивали, а в голове стоял туман от многочасовой концентрации на алхимических потоках.

Но результат того стоил.

Мы стояли у стойки. На пластике выстроилась первая промышленная партия товара. Сто восемьдесят флаконов небесного цвета. Они слегка светились в полумраке магазина, как маленькие драгоценные камни.

Хайзенберг-блю.

* * *

Мы выбрались на улицу когда солнце уже скрылось за крышами небоскребов Син-Хана. Вечерний воздух, пропитанный выхлопными газами, запахом жареной лапши и остывающего асфальта, показался мне самым чистым на планете.

Джун-хо возился с замком. Затем повернулся ко мне, собираясь что-то сказать, но слова так и остались где-то в его пересохшем горле. Босс дернулся всем телом, отшатнулся назад и впечатался лопатками в стекло собственной двери.

Из тени соседнего здания к нам шагнул человек.

Высокий, по-спортивному подтянутый мужчина лет сорока. На фоне неопрятной толпы окраин он смотрелся так же уместно, как хирургический скальпель в песочнице. Серый костюм без единой складочки, светлые волосы зачесаны назад волосок к волоску. Голубые глаза смотрели цепко.

— Добрый вечер, герр Джун-хо, — произнес он. — Давненько я не заходил проведать коллег по цеху. Решили сегодня закрыться пораньше?

Джун-хо издал звук, похожий на сдавленный писк. Он попытался отлепиться от двери, но ноги его не держали.

В моей прошлой жизни на химическом заводе хватало проверяющих. Я знал эту породу. Они никогда не приходят просто так, никогда не повышают голос и всегда пахнут дорогим парфюмом, за которым скрывается запах крови уволенных или наказанных сотрудников.

— Господин Кляйн… — прохрипел босс, нервно комкая край своего пиджака. — Мы… да. Санитарный день. Учет.

Кляйн сделал еще один неспешный шаг. Он остановился в метре от нас, заложив руки за спину. Затем его ноздри едва заметно дрогнули. Он принюхивался. И я прекрасно понимал, что именно он чувствует. Несмотря на засунутые под дверь полотенца, щели в старом здании пропускали наружу остаточный флер нашего производства: тонкий, въедливый аромат аммиака, жженой органики и кислотных катализаторов.