Поднебесная - Алекс Хай

— Поэтому трубку придётся заточить.

Лян молча взял иглу и провёл её по камню для правки. Три движения — и срез стал почти плоским. Настолько ловко, так изящно — эта рука могла бы оперировать муравьёв.

Мы перевернули алмаз. Старший мастер ввёл трубку снизу, я направил встречный поток. На верхнем краю трещины выступила мутная капля. Отец снял её салфеткой и поднёс диагностическое кольцо.

Кольцо не шелохнулось.

— Ещё раз, — сказал я. — Чтобы наверняка.

Мы повторили промывку, потом всё же сделали ещё одну.

Последняя крупинка вышла через пятьдесят три минуты после начала работы.

Лян проверил трещину артефактной пластиной. Игла, реагировавшая на металл, осталась неподвижной. Я провёл алмаз между серебряными кольцами и прислушался к своим ощущениям. Теперь все три отклонились в одну сторону, следуя естественному потоку силы камня.

Отец снова надрезал палец и поднёс каплю крови к стеклу с последней пробой. Ничего не произошло.

— Чисто, — сказал я.

Лян повторил проверку собственным щупом.

— Чисто, — подтвердил он.

Сюй перевёл наши слова. По залу прошёл осторожный выдох. Чиновники, похоже, только сейчас вспомнили, что всё это время стояли рядом с возможным оружием.

Император коротко кивнул и велел продолжать церемонию.

Хэ Чжэньго произнёс положенную формулу и подал церемониальный молоток. Лян взял резец, установил его над отмеченной точкой и неожиданно протянул рукоять отцу.

— Отец задаёт путь, а сын продолжает его.

Василий принял молоток обеими руками, как требовал этикет. Я проверил положение камня, Лян поправил резец на едва заметную долю градуса. Их пальцы встретились у рукояти, но ни один не стал доказывать, что видел ошибку первым.

Василий нанёс короткий удар.

Алмаз отозвался чистым звуком. По намеченной линии прошла тонкая светлая нить и остановилась точно у края естественной трещины.

Я успел посмотреть на наследника — тот стоял неподвижно. Императрица не сводила глаз с мужа. Государь смотрел только на камень.

Никакого выброса силы не произошло. Никто не упал, не схватился за сердце и не загорелся. Для дворцовой церемонии, которую пытались превратить в убийство, результат можно было считать превосходным.

Лян осмотрел линию под лупой и объявил удар верным.

Император поднялся.

— Первый путь проложен, — перевёл Сюй. — Церемония разделения начата успешно. Дом Фаберже и Императорские мастерские продолжат работу после утверждения замыслов трёх реликвий.

Все поклонились и принялись расходиться в строго регламентированном порядке.

Что ж, закончилось всё неплохо, хотя изрядно вымотало нам нервы. Алмаз остался цел, императорская семья — жива, а чья-то тщательно подготовленная кем-то шалость не удалась.

И всё же напряжение никуда не исчезло. Оно просто стало частью церемониала.

Когда императорская семья начала покидать зал, я коснулся спрятанной под манжетой записки.

Теперь предупреждение следовало передать тому, чью жизнь, возможно, и правда пытались оборвать. Не Хэ Чжэньго, не управителю сокровищницы и не очередному почтенному сановнику. Наследник сам должен был решить, кому доверять во дворце.

Я сделал шаг в его сторону, но передо мной сразу же оказался церемониймейстер.

— Мастер Фаберже должен оставаться у стола до окончания выхода государя, — сказал он на ломаном русском.

— Мне нужно передать наследному принцу важное сообщение.

— Сообщение передают через управление церемоний.

— Оно предназначено лично ему.

Хэ Чжэньго посмотрел на меня так, словно я предложил наследнику встретиться в трактире.

— Личная просьба также передаётся через управление церемоний.

Принц находился шагах в десяти от меня. Между нами уже выстроились гвардейцы и придворные. Он повернул голову, будто почувствовал мой взгляд, но в этот момент император что-то сказал ему. Наследник ответил и поспешил за родителями.

— Хорошо. Я передам просьбу об аудиенции позже, — сказал я.

Хэ коротко поклонился, наверняка подумав о том, что эти варвары из далёкой России совершенно лишены чувства такта.

Мы покинули зал только после того, как материалы запечатали в отдельных футлярах. Алмаз передали хранителям, Лян остался составлять официальный отчёт, а Цяо отправился с Хэ Чжэньго в мастерскую.

До резиденции мы ехали молча. Сюй сидел напротив, закрыв глаза. Отец рассматривал свой палец, на котором засохла кровь.

В кабинете, когда все слуги удалились и остались лишь мы втроём, я снова достал записку и положил на стол.

— Её должен увидеть наследник.

Сюй нахмурился.

— Полагаю, после обнаружения состава в алмазе следует передать бумагу начальнику дворцовой охраны…

— И, возможно, принц так о ней и не узнает, — возразил я.

— Но расследованием занимаются не мастера, Александр Васильевич…

— Понимаю. Но записку передали мне, в ней говорилось о наследнике, и кто-то внутри дворца знал о покушении заранее. И, полагаю, если и правда готовилось покушение, то заговорщик принадлежит к ближнему кругу государя.

Отец снял пиджак и сел за стол.

— Ты не доверяешь Хэ Чжэньго? — спросил он.

— В таком деле — нет. Как и Ляну, Цяо, управителю сокровищницы и всем людям, что сегодня стояли в зале. Пусть наследник сам решает, кому показать записку и кого поставить над расследованием.

Сюй задумчиво покачал головой.

— Прямое обращение иностранца к наследному принцу может быть истолковано как вмешательство в дела двора.

— А попытка убить наследника через мой артефакт уже является вмешательством в мои дела, — отрезал я.

Сюй поджал губы. Он явно не одобрял логику, но возразить по существу не мог.

— Я попробую добиться аудиенции у его высочества, — сказал он. — Через наставника наследника или управление внутренних покоев. Но обещать ничего не могу. Я здесь слишком мелкая птичка.

— Буду признателен, — отозвался я. — И пока что никому не говорите о причине аудиенции.

— Разумеется.

* * *

Следующим утром Печать Срединного Пути выглядела на моём эскизе уже иначе.

Я убрал открытый механизм под толстый хрустальный колпак. В основание добавил второй платиновый корпус, между стенками разместил защитный контур на серебре. Пять сфер двигались по отдельным направляющим. Центрального дракона окружали три кольца, способные гасить внешний импульс и запирать конструкцию при попытке вмешательства.

Получалось надёжно… И тяжело.

Макет занимал половину верстака и напоминал не философский предмет, а фортификационное сооружение, которое по недоразумению украсили драгоценными камнями.

— Дракон снова двигается, — заметил отец.

— Только при угрозе. Поворачивает голову и замыкает защитный контур.

— Государь уже сказал, что дракон не должен управлять миром.

— Он не управляет. Он защищает.

— С помощью трёх колец и килограмма серебра?

— Вес можно уменьшить, — отозвался я.

Василий